За двадцать минут до полуночи полностью

– Кстати, тут он прав, – согласилась внезапно ожившая Леона. – Когда мы попытались достать билеты на октябрьское мероприятие, всё сорвалось именно потому, что мы решили просить о помощи твоего отца. Может, всё-таки попробуем? – Она посмотрела на меня. – Мы же не будем его личную переписку читать. Просто узнаем номер Ханны, позвоним ей и договоримся о встрече. А потом вернём телефон твоему папе, так что он даже не узнает, что мы его забирали.

– Ну… – Я всё ещё не была уверена в успехе этой затеи. – Может, у папы и нет контактов Ханны? Она же всего один раз у нас была. О мероприятии они наверняка договаривались по стационарному телефону, который стоит в магазине.

– Резонно, – согласился Винценц. – Но я уже всё проверил. Сразу, как только выяснил, как разблокировать экран. Оказалось, что это не так уж сложно.

– И почему же? – спросила я. Он ухмыльнулся.

– Твой папа не слишком изобретателен. Пароль – твой день рождения. А его я знаю по открытке, которая висит у вас на холодильнике. На ней цыплёнок в яичной скорлупке держит в клюве червячка… Кто вообще эти открытки придумывает? Это же ужас. – Я хотела ответить ему, что открытку мне подарила бабуля Фрида, но он, по-видимому, не ждал никакого ответа и просто повернул ко мне экран смартфона, на котором уже был открыт раздел «Контакты». – Вот, смотри-ка, тут есть некая Ханна Р.! Кто же это может быть? Хм, дайте подумать. – Он потёр переносицу и почти сразу же щёлкнул пальцами. – Да это же Ханна Рудерер!

– Ну… – Леона пододвинулась ближе, чтобы лучше видеть телефон. – Теоретически это же может быть и какая-нибудь другая Ханна, у которой фамилия тоже начинается на Р. Ханна Ричардсон. Или Робертсон. Или Раттеншванц.

– Теоретически это возможно. – Винценц пожал плечами. – Но практически это полная дребедень.

– Дребедень, надо же! – передразнила его Леона.

Винценц не обращал на неё внимания. Он нажал на кнопку вызова и протянул мне телефон.

– Думаю, будет лучше, если ты сама ей всё объяснишь.

– Я? – Было уже около полуночи. Ни один здравомыслящий человек в это время не будет никому звонить. Тем более малознакомым людям. Тем более знаменитой писательнице, с которой я до этого виделась всего один раз, и то потому, что я дочка организатора мероприятия. К тому же глупо звонить с папиного телефона, мы же могли просто списать её номер. Но на линии звучал уже четвёртый гудок, отступать было поздно.

Я сидела неподвижно. И что мне ей сказать? «Здравствуйте, это Эмма Грюнвальд. Прошу прощения, что я Вас разбудила, но нам срочно надо поговорить. Герой Вашей книги неожиданно ожил и теперь сильно осложняет мне жизнь…» Так, что ли? Какое же облегчение я испытала, когда зазвучал автоответчик. По крайней мере, теперь мы точно знали, что это Ханна Рудерер, а не какая-то другая Ханна Р. Такую приторно-сладкую фигню ни с чем нельзя было спутать. Так что теория Леоны не сработала.

Привет, это Ханна Рудерер! Если я вам не отвечаю, то это потому, что я либо пишу, читаю, сплю, либо мне просто не хочется разговаривать. А может, я сейчас ем пирожные и не хочу, чтобы меня беспокоили. Пожалуйста, оставьте сообщение после звукового сигнала. Если меня это заинтересует, я перезвоню.

Да она просто ненормальная! Я быстро сбросила вызов, прежде чем раздался звуковой сигнал и можно было что-либо записать. Винценц тут же раздражённо застонал.

– Ладно, придётся действовать по-другому. – И он грубо вырвал телефон у меня из руки. Хотя я и не собиралась его отдавать. Я просто хотела вернуть мобильник папе целым и невредимым. – Тогда мы просто напишем ей и попросим перезвонить. В этом, пожалуй, есть смысл, особенно если мы пишем от лица твоего отца. Она решит, что это новое деловое предложение, и поймёт, что сможет заработать ещё больше. Она обязательно отреагирует.

– Нет, подожди, мы не можем… – запротестовала я.

Но Винценц уже набирал сообщение.

– Предлагаешь сначала спросить разрешения у твоего папы? Мы вроде уже выяснили, что это бесполезно и бессмысленно. – Он показал нам текст сообщения:

Пожалуйста, перезвоните. Это очень срочно!

– Ну что? Всё вполне невинно. И ни в малейшей степени не повредит репутации мистера Грюнвальда. Если мы некоторое время будем действовать от его имени, ничего страшного не случится. Мы же потом всё равно объясним Ханне Рудерер, что это были мы, а не твой отец. – И, не дожидаясь нашего одобрения, он нажал кнопку «Отправить».

Святые пельмешки, что же мы делаем!..