– Ты понятия не имеешь, что тебе сегодня предстоит, – сказала я, наливая молоко в чашку. – В этой компостной куче можно столкнуться с такими гадкими созданиями, что об этом лучше вообще не думать. А потом ещё сам будешь пахнуть как лошадиное яблоко. Кроме того, бабуля Фрида тут же заподозрит, что между нами что-то есть, и не успокоится, пока не разузнает все подробности. И она до отвала накормит нас своими фирменными домашними соленьями.
– Между нами что-то есть? – переспросил Винценц. – А что между нами есть?
– Ты, наверное, назвал бы это «тет-а-тет», – перевела я со своего немецкого на его немецкий. – Я просто к тому, чтобы ты понимал: это твой последний шанс не ввязываться в это дело. Мы можем сегодня никуда не ездить. Я притворюсь, что у меня болит голова, это будет несложно.
– Да брось, всё не так плохо, – возразил Винценц. – Если даже я буду вонять как навозная куча, меня это не слишком расстроит. – Тут он понизил голос. – Последний раз я принимал душ два дня назад. Думаешь, твой папа разрешит мне воспользоваться вашей ванной?
Я рассеянно посмотрела на него. Тьфу. В нашем образе жизни срочно нужно что-то менять.
Тут вошёл папа. При одном взгляде на него могло сложиться впечатление, будто грядёт зомби-апокалипсис. Но дело было в другом.
– Вы не видели мой телефон?
– Твой телефон? – От неожиданности я подавилась и громко закашлялась. Ох ты ж, чёрт… Сейчас возвращать папе телефон было нельзя, надо было дождаться, пока перезвонит Ханна Рудерер. – Нет, я не знаю, где он, – еле выдавила я хриплым голосом.
Но папа, кажется, пока ничего не заподозрил.
– Странно. Куда он мог деться? Морковка, можешь позвонить мне?
Моё сердце было готово выпрыгнуть из груди. Только не это! А если звонок включён на полную громкость и папа услышит, что звук идёт из моей комнаты? Вчера ночью мы как-то не подумали, что надо переключить телефон в беззвучный режим. Ведь нельзя было пропустить момент, когда Ханна перезвонит. А может, мы всё-таки установили беззвучный режим, просто забыли об этом? Или телефон уже был в этом ре- жиме?
Но если всё же нет, то понятия не имею, как объяснить папе, почему его телефон оказался у меня в комнате.
Дрожащими пальцами я вытащила мобильник из кармана брюк, но тут Винценц быстро отобрал его у меня.
– Давай-ка лучше я. – По его усмешке я поняла, что он что-то задумал.
Он был совершенно спокоен, будто точно знал, что делать. Винц нажал на кнопку «Вызов», повернулся к окну и чуть покачал головой. И тут я поняла, в чём заключается его план. Он почти сразу же сбросил вызов, но действовал при этом очень осторожно, так что папа ничего не заметил.
Поэтому телефон и не зазвонил – ведь вызова как такового не было.
Через пару секунд Винценц вернул мне мой телефон и сказал:
– Что ж, похоже, вашего телефона нет в квартире, мистер Грюнвальд. Может, вы его вчера в магазине оставили?
– В магазине? – переспросил папа. – Нет, это вряд ли. Ох, что-то тут нечисто! Ладно, сейчас схожу проверить, но после этого сразу выезжаем, времени уже в обрез. А если вдруг вы найдёте его здесь, дайте знать.
– Конечно, пап, – улыбнулась я, чувствуя себя при этом просто отвратительно.
Как оказалось, папин телефон действительно всю ночь стоял на беззвучном режиме. Я выяснила это буквально перед нашим выездом, когда зашла в комнату за сумкой.
Ханна Рудерер звонила сегодня утром десять раз и оставила четыре сообщения:
7:20
7:25
7:40
8:00
Снова и снова я перечитывала строчки последнего сообщения. Дело в Эмме? Наш план? Что она имеет в виду? Я искренне не понимала, что такого могло быть связано со мной, о чём знала Ханна Рудерер и что до сих пор шло очень хорошо. И что за план такой у них с папой? Разве только… Господи! Всё в груди сжалось от нехорошего предчувствия.
Но этого не может быть. Или всё-таки может? Неужели это папа и автор слащавых романов для подростков как-то повлияли на текстовый прыжок Винценца?
Я попыталась вспомнить то мероприятие. Я ведь так и не выяснила, куда и почему вдруг пропали папа, Ханна и все гости. Папа что-то хотел от меня скрыть? А как Ханна поглядывала на меня во время мероприятия… Как они с папой перешёптывались… А потом у папы ещё была какая-то загадочная встреча, которую я приняла за тайное свидание… Кому-то вообще можно верить?!
Мы с папой, конечно, периодически ссорились, но всё же он был, пожалуй, единственным человеком, на которого я могла положиться целиком и полностью. Для него я всегда была на первом месте, он хотел, чтобы у меня всё было хорошо, и он во всём помогал мне.
