— В это время Верховным Жрецом Центрального Конклава Уравнительной церкви был Мафусаил Трепачёв. Колоссия катилась в пропасть, но я, офицер Штурмового Отряда НКВД, этого не понимал. Я жил в узком мирке тренировок, стрельб, ночных марш-бросков. Другие, наверное, более умные мои сослуживцы осознавали происходившие и грядущие перемены в стране. Я же всего лишь исполнял приказы, не обсуждая их и не рассуждая. И мне это нравилось… Тогда нравилось… Штурмовой Отряд выполнял особые задания правительства Колоссии и командования НКВД во многих местах на юге и на востоке. Мне довелось побывать и под пулями, и в рукопашной. Вскоре меня назначили командиром Оперативной Группы. Единственный на всю Колоссию Штурмовой Отряд НКВД состоял из пяти Оперативных Групп, так что я был вполне доволен своим продвижением по службе.
Прохор Никанорович подлил себе еще коньбыка:
— И вот однажды на рассвете нас подняли по тревоге. Все было точно так же, как на учениях. На задание выехали две Оперативные Группы. Одной командовал я, другой — Егорий Треск. Мы погрузились в транспортеры, несколько часов тряслись по ухабам. Потом нас высадили вон там, в конце улицы. Мы увидели, что по населенному пункту передвигаются вооруженные люди и боблины в империканской форме. Я все еще думал, что мы на учениях, и что солдаты колосской армии изображают нашего вероятного противника. Только почему они были обращены к нам спинами? Ведь мы не скрывали своего приезда и высадки! К нам подошел старый знакомый Алоизий Цельс. Он был в форме капитана НКВД и мы должны были выполнять его команды. Цельс объяснил нам, что в одном из домов населенного пункта находятся особо опасные элементы. Да, он так и сказал: не люди, не боблины, не оборотни, а именно «элементы». Эти элементы, по словам Цельса, угрожали всей цивилизации нашего мира. Специальная служба Империки под названием Общество Естественного Прогресса умела их обезвреживать, и поэтому правительство Колоссии и командование НКВД разрешили ей провести на нашей территории боевую операцию. Мы же, бойцы Штурмового Отряда, должны были оцепить территорию, наблюдать за действиями ОЕП и ни во что не вмешиваться до особого распоряжения, исходящего лично от него, капитана Цельса. Сам Цельс получал указания от боблина в штатском.
Я вытащил из кармана быстро созданное изображение безымянного боблина, который заходил вместе с Цельсом и Треском в полиционерское управление и тоже, вроде бы, считался главным и отдавал приказы.
— Этот?
Прямов с сомнением покачал головой:
— Кажется, нет. Тот был меньше похож на человека. Я думаю, что он был империканцем, по крайней мере, сотрудникам ОЕП он отдавал приказы по-империкански. Хотя и с Цельсом он разговаривал на безупречном колосском языке. Тогда мне было даже как-то обидно, что наш Штурмовой Отряд, лучшее боевое подразделение Колоссии, используют для рядовой полиционерской работы. Это мы должны были бы быть в первых рядах, а не какое-то империканское Общество Естественного Прогресса. Все это, пользуясь затишьем перед штурмом дома, я высказал Цельсу. Цельс сказал, что я не настолько осведомлен о нашем общем противнике, чтобы уметь с ним воевать. А в оцепление поставили нас, а не местных полиционеров, именно потому, что только мы можем обеспечить высочайшую секретность проводимой операции. А полиционеры и так были здесь, только мы их не видели, потому что они находились в домах местных жителей и следили за тем, чтобы никто из них не смотрел в окна домов на происходящее. Сотрудники ОЕП и мы получили приказ стрелять по окнам всех домов поселка, если заметим в них силуэты людей, боблинов или оборотней. Этот приказ мне не очень понравился, но я даже не подумал о том, чтобы его оспорить или игнорировать.
Прохор Никанорович промочил горло глотком коньбыка.
