— Примерно через час после нашего приезда зазвучали первые выстрелы. Я сразу определил, что стреляют только по дому. Из самого дома ответный огонь не велся. Это меня удивило и насторожило. Боевая операция с самого начала не была похожа на те, в которых я участвовал ранее. Никто не предлагал тем, кто находился в доме, сдаться. Вообще не велось никаких переговоров. С самого начала операция проводилась так, чтобы полностью уничтожить противника, хотя засевшие в доме не оказывали никакого видимого сопротивления. Сотрудники ОЕП пользовались только стрелковым оружием, но возле боблина в штатском стояли несколько бойцов с империканскими ручными бомбометами. Огонь скоро прекратился. По приказу капитана Цельса обе наших Оперативных Группы приблизились к месту боя. Из-за домов, заборов и растений видимость была ограничена. Мы видели только, что несколько сотрудников ОЕП уже заняли позиции возле окон и входа в дом, прижались к стенам. Еще через несколько минут они одновременно со всех сторон ворвались в дом. Они действовали очень слаженно и профессионально, пожалуй, ни в чем не уступая нашему Штурмовому Отряду. Внутри дома раздалось несколько одиночных выстрелов. Потом все стихло. Ждали сотрудники ОЕП, оставшиеся снаружи. Ждали наши Оперативные Группы. Ждал боблин в штатском. Начало казаться, что дом бесследно поглотил вошедших. Вдруг все они начали выходить через главный вход и кричать по-империкански: «Не стреляйте! Прекратите огонь!» В офицерском училище НКВД мы изучали язык вероятного противника, так что их слова мне были вполне понятны. Боблин в штатском крикнул на империканском языке: «Огонь!» Цельс повторил то же самое по-колосски. Поначалу я не понял, куда надо стрелять. Но в этот момент те сотрудники ОЕП, что оставались снаружи, в упор начали расстреливать своих же товарищей, вышедших из дома. Вмешательства Штурмового Отряда не потребовалось. Вышедшие из дома даже не пытались спрятаться. Их всех перестреляли прямо у входа за несколько секунд. Я окончательно перестал понимать, что происходит.
Прохор Никанорович поднял рюмку с коньбыком, посмотрел сквозь нее в окно, но пить не стал.
— Потом боблин в штатском отдал приказ сотрудникам ОЕП с ручными бомбометами. Зазвучали резкие хлопки выстрелов. Я знал, что такими снарядами можно разрушить не только дом, но и половину населенного пункта. Я и моя Оперативная Группа залегли, прячась от взрывов и осколков. Но взрывов не последовало, хотя огонь из бомбометов не прекращался. Я посмотрел на дом и увидел, что он окутан клубами какого-то странного серебристо-белого дыма. Значит, вместо взрывчатки в бомбах был газ. Однако команды надеть противогазы Цельс не отдал. Сотрудники ОЕП, находившиеся к дому ближе, чем мы, тоже были без противогазов. Но зачем тогда был нужен этот дым, для маскировки? Наверное, да. Еще несколько сотрудников ОЕП проникли в дом через главный вход, дверь была выбита ранее при первой атаке. Едва переступив порог, они закричали по-империкански: «Сюда! Быстрее сюда! Входите в дом!» Я сперва подумал, что они зовут других сотрудников. Но в сторону дома мимо нас пробежало несколько существ в форме ОЕП. Я говорю «существ», потому что сразу узнал оборотней. Из-за быстрого бега они оставались в своем естественном виде. Я хорошо разглядел их синевато-бледные псевдочеловеческие лица. Империканцы поступили очень хитро, призвав оборотней изнутри дома и этим открыв для них вход. Ведь оборотни никогда не переступают порог дома, если им не разрешат войти те, кто находится внутри.
В этом месте рассказа я вспомнил, как сам впустил в свою московскую квартиру оборотня, принявшего облик нашей соседки. Следовало запомнить, что истребители магов отчасти научились обходить ограничения оборотней. Я, например, мог бы впустить в дом не вызывающего подозрений человека или боблина, а они привели бы за собой оборотней.
Прохор Никанорович продолжал:
