Тетя Вика рассказывала, что моя мама отправила ее на Землю в самом начале штурма. Еще она говорила, что в доме, помимо моих родителей, находились несколько их помощников и защитников. Куда же все они делись? Отравились серебристо-белым дымом и предпочли убить себя, но не попасть в руки врагов? Или же они сошлись в последней схватке с оборотнями и применили боевую магию, которая уничтожила всех, кто в тот момент был внутри дома? Может быть, на что я от всей души надеялся, мои родители со своими помощниками все же сумели скрыться в каком-нибудь Отражении или во времени? Но тогда почему они не отыскали меня за все прошедшие годы? И как сотрудники ОЕП определили, что меня через магическую дверь унесли на Землю?
Рассказ Прохора Никаноровича был достаточно подробен, но не отвечал на мои главные вопросы. Бывший офицер НКВД много видел, но мало понимал. Вот Треск и Цельс — другое дело. Цельс уже тогда служил истребителям магов, а Треск примкнул к ним позже, после роспуска Штурмового Отряда.
А Прохор Никанорович межу тем продолжал спрашивать у меня:
— Так кто же вы на самом деле? Не люди, не боблины, не оборотни? Почему империканцы из Общества Естественного Прогресса хотели вас захватить или уничтожить?
— Они боятся, что мы представляем опасность для всей цивилизации. Но они не правы! Мы никому не желаем зла.
— Значит, вы все-таки не обычные существа, — покачал головой Прохор Никанорович. — И имя Калки ты носишь не случайно? Ты, действительно, вернулся для того, чтобы судить и покарать наш мир?
Я усмехнулся:
— Разве я похож на того, кому это по силам?
— Да, ты еще молод, — согласился Прямов. — Но ведь ты еще вырастешь, обретешь силы и опыт. И тогда, возможно, ты захочешь их использовать для зла.
— Я не использую свои силы для зла.
— Но ты можешь это сделать?
— Ножом можно отрезать хлеб, а можно убить человека. Все зависит от того, какая рука его сжимает. Так же и магическая сила. Ее использование зависит от разума и желаний. А у меня пока нет желания уничтожать весь мир. Пока что я хочу узнать, что случилось с моими родителями. А если они погибли, то наказать виновных.
— Виновных, значит и меня в их числе? — глухо спросил Прохор Никанорович.
— Вас — нет! Виновными я считаю тех, кто шел на преступление осознанно, кто знал правду о нас. А вы сами очень правильно сказали, что тогда служили всего лишь инструментом в чужих руках. И только теперь вы стали самостоятельно мыслящим человеком.
Прохор Никанорович как-то странно смотрел на меня, словно в его душе боролись противоречивые чувства.
— И все-таки ты можешь нести угрозу нашему миру, — пробормотал он про себя. — Ты можешь быть опасен для меня, для моей семьи, для моих детей.
Глаза Прохора Никаноровича остекленели, и он закричал:
— Ты опасен для моих детей, и поэтому я должен тебя уничтожить! Что я говорю? Я этого не хочу! Нет, я должен! Нет, беги от меня, Калки, беги!
Руки Прохора Никаноровича стремительно потянулись к моей шее. Все свое умение, весь свой опыт офицера Штурмового Отряда Прохор Никанорович вложил в один-единственный рывок. Своими сильными руками он свернул бы шею не только мне, но и взрослому крепкому мужчине.
Я прервал майю. В реальности мы вновь оказались там, где впервые встретились. Прохор Никанорович — перед входом в дом моих родителей. Я — в глубине здания, возле лестницы на второй этаж.
Прохор Никанорович покачнулся, но устоял на ногах.
— Что? Где? — вскрикнул он, обхватывая ладонями голову и дико озираясь вокруг.
Чтобы не кричать издалека, я снова создал майю, в которой стоял в дверном проеме.
— Ничего не было, — сказал я. — Я не входил в ваш дом, мы не обедали вместе, вы не рассказывали мне о себе и не пытались меня задушить. Всего этого не было, но все это могло бы быть. Это всего лишь иллюзия, майя, один из самых простых инструментов в арсенале мага. Я подробно изучил ваш дом и создал его подобие. А вы думали, говорили и действовали так, как делали бы это на самом деле.
Прохор Никанорович сел на нижнюю ступеньку у входа. Ноги его ослабли, а все тело сотрясала крупная дрожь.
— Что со мной случилось? Почему я набросился на тебя? Ведь я этого не хотел. Вернее, мысль о том, что ты опасен, посещала меня. А когда я подумал о своих детях, мне так захотелось тебя убить, чтобы ты никогда, ни сейчас, ни в будущем, не смог причинить им вреда.
— Над вами хорошо поработали психологи и, наверняка, гипнотизеры, — объяснил я. — Я давно понял, что не просто так вы, бывший офицер НКВД, поселились рядом с домом моих родителей. Вы, сами того не зная и не желая, служили капканом, настроенным на поимку одной-единственной добычи — меня. Разве вы не знаете, что нельзя просто так уйти из спецслужбы? На самом деле вы не ушли из НКВД. До сегодняшнего дня вы выполняли особо важное задание.
Слушая меня, Прохор Никанорович сжимал голову руками, раскачивался из стороны в сторону и тихо, монотонно стонал.
Я продолжал спокойно говорить:
