— Не все в мире решается волшебством, девочка. Зачем прибегать к магии, когда можно обойтись обычной житейской хитростью? Не говоря уже о том, что женская красота порой сильнее любых чар.
— Что же мне делать?
— Сделать вид, что покорилась. Сказать, что готова принять корону и стать его женой. А когда он начнет тебе доверять, сослаться на выдуманную болезнь и выпросить разрешения несколько месяцев до свадьбы провести в родовом замке. Если все так, как ты говоришь, вскоре ему станет не до тебя. Пойми в том случае, если король отпустит тебя добровольно, он не станет ни искать, ни просить Изгоя о помощи. Я понимаю, из тебя притворщица — хуже некуда, но придется постараться, если хочешь вырваться на свободу.
— Это как-то… слишком просто, — с сомнением пробормотала Лотэсса. — Думаете, получится?
— Почему бы не попробовать? — Энлил лукаво улыбнулась, на миг показавшись совсем юной. — Если не выйдет, придешь ко мне снова. Впрочем, если выйдет — тоже придешь, попрощаться.
Тэсс воодушевилась идеей, которая до этого не пришла в голову не только ей, но и Эдану и с Рейлором, которых она посвятила в свои планы. Что ж, женская мудрость не была присуща никому из них троих. Взглянув на Энлил, явно довольную собой, девушка не выдержала и спросила:
— Вы так спокойно приняли известие о скором Закате Мира. Неужели вам все равно?
— Если бы мне было совсем все равно, я бы не побоялась связаться с вашим Изгоем. Может, еще и свяжусь… Позже, когда станет совсем нечего терять. Это было бы даже интересно. Но в чем-то ты права. Я не слишком дорожу той жизнью, которой живу. Это не значит, что я стремлюсь умереть, но и слезы лить по нынешнему своему существованию не стану. В конце концов, исчезнуть вместе с целым миром не так обидно, как в одиночку.
— Но вы, как и я, хотели бы провести оставшееся время не здесь, правда? — Тэсса утверждала, а не спрашивала.
— Не здесь, — эхом отозвалась колдунья, задумчиво глядя куда-то мимо нее. Лотэсса была уверена, что сейчас Энлил видит перед собой Ни'имэ — город из разноцветных камней. Самое время сказать то, что она приберегала с самого начала, как самый дорогой подарок, пронесенный не только через моря и страны, но и через время.
— И вот еще что, — теперь настала ее очередь лукаво улыбаться, предвкушая эффект своих слов. — Ашейли просил передать, что простил вас, — и глядя на Энлил, которая от удивления выглядела почти ребенком, торжествующе добавила. — Думаю, вы можете вернуться.
В последние дни Элвир постоянно ловил себя на мыслях о побеге. Неожиданное предложение Альвы с одной стороны возмущало его, как несовместимое с представлениями о рыцарской чести, а с другой — служило постоянным искушением. Сильнее всего угнетала невозможность обсудить это с самой Альвой. Девушка больше не приходила к нему. Торн был почти уверен, что ей запретил старший брат, то ли в наказание за вмешательство, то ли боясь, что дайрийский рыцарь заморочит голову своей спасительнице. Странные намеки Хэнн только подтвердили его догадки.
Отсутствие Альвы хоть и казалось тягостным само по себе, зато давало отсрочку в принятии мучительного решения. Кроме того Элвир осознавал, что замок Свеллов ему будет трудно покинуть из-за самой Альвы. Он не хотел терять ее. Элвир твердо решил, что выкуп за его спасение будет сильно превышать сумму, которую требовал Барнис. Торн хотел, чтобы люди, которым он обязан жизнью выбрались из бедности. Но даже осознание того, что Альва Свелл будет жить в достатке и станет завидной невестой не успокаивали Торна. Последнее обстоятельство так и вовсе вызывало откровенную досаду. Элвир точно знал, что не желает для Альвы судьбы жены захолустного рыцаря или землевладельца. А чего он для нее хочет?
Торн привык быть честным с собой. Он знал, что хотел бы видеть эту девушку рядом с собой. Трудность заключалась в том, что он не представлял в каком качестве. Как бы сильно ему ни нравилась Альва, Элвир и мысли не допускал о том, чтобы сделать ее своей любовницей. Он просто не мог представить себе девушку в этой роли. Ему казалось, что одно предположение о чем-то подобном порочит Альву и его самого. Торн понимал, что вскружить голову юной фьеррской девочке не составит большого труда. Хотя даже зародив чувства в ее сердце, он вряд ли добьется большего, чем романтическая привязанность. Для этой девушки честь — не пустой звук. Она скорее умрет, чем унизится до роли чьей-то любовницы. По крайней мере, Элвиру очень хотелось так думать. И он не собирался проверять, насколько справедливо его высокое мнение об Альве. Он не станет ухаживать за ней, и уж тем более не попытается соблазнить. Никогда не ответит он столь низкой неблагодарностью за спасение жизни.
