Дэймор успел совершенно позабыть о них. Что они вообще делают здесь?! Разве смертным место там, где Странники вершат судьбы миров и друг друга? И зачем они понадобились Маритэ сейчас, когда каждое мгновение бесценно? Как бы ему ни хотелось убить их всех, включая Лотэссу, Дэймор подозвал троицу, веля им подойти к Маритэ.
Оглянувшись, он увидел дерево, в раскидистой темной кроне которого гулял ветер. Возникшее ниоткуда, оно казалось совершенно созвучным этому месту, которое, впрочем, сильно изменилось с появлением Маритэ. Теперь некогда мертвый мир стал прекрасным. Он наполнился светом и жизнью, словно вытягивая их из умирающей богини.
Дэймор поднял Маритэ на руки, с ужасом ощутив ее бесплотность. Он осторожно посадил ее у дерева, прислонив спиной к шершавому прохладному стволу.
Мужчины с Лотэссой приблизились к ним. Очевидно, они осознавали безумную неуместность своего присутствия, но что им оставалось, кроме как повиноваться богам? Маритэ повернулась к ним и слабо улыбнулась.
— Маритэ! — Лотэсса упала перед ней на колени. — Почему?! Неужели мир нельзя было спасти иначе?
— Нельзя, — Маритэ протянула руку, касаясь девушки. — Но вы должны знать, что сделали для спасения Анборейи не меньше, чем я.
— Да что мы сделали? — с отчаянной тоской бросил король. — Что мы вообще могли сделать? Что значат все человеческие усилия, вместе взятые, в сравнении с играми богов?
— Гораздо больше, чем ты думаешь, потомок Дренлелора. Иногда люди могут показать богам пример. Лишь глядя на вас, я поняла, что есть смысл бороться, даже когда заведомо знаешь, что проиграл. Вы знали о пробуждении Изгоя и Закате мира, но отказались признать их неизбежность и смириться. Каждый из вас на своем месте делал то, что от него зависело, не опуская рук, даже когда все катилось в пропасть, обращая приложенные усилия в прах. Не только вы трое стали мне примером и укором. Но и другие: бывший король Элара Нейри Ильд, твой брат, Лотэсса, братья Таскиллы и их мать, комендант Вельтаны и та юная жрица — Нармин. Я сейчас не назову каждое имя. Но если вы, смертные и слабые люди, в безнадежном положении находили в себе силы и способы бороться, то как могла я — богиня и созидательница — оставить свой мир на произвол судьбы? Раньше я думала, что сделала для Анборейи все, что в моих силах, но глядя на вас, поняла, что могу и должна сделать то, что сверх сил. Вы научили меня верить в невозможное и жертвовать собой во имя долга. Вы спасли этот мир вместе со мной. Нет, вы спасли его прежде меня.
Теперь и мужчины склонились перед ней, встав на колени. Дэймор сам с трудом удерживался от того, чтобы последовать их примеру. Он проклинал и осуждал Маритэ, но не мог не признать силу и величие ее решения.
— Сгиньте! — велел он людям.
Стоило им отойти на пару шагов, как он опустился рядом с Маритэ, взяв в руки ладонь, которую теперь лишь видел, но почти не чувствовал.
— Прощай, Дэймор, — ее голос сливался с ветром, шелестящем в древесной кроне. — Постарайся когда-нибудь понять меня и простить. Если сможешь.
Тэсса могла лишь молча созерцать трагедию Странников. Она видела, как истаяла в объятиях Дэймора Маритэ; как тот какое-то время стоял на коленях, парализованный ужасом и отчаянием. Она чувствовала отголоски того, что творилось у Дэймора в душе. Его боль была ее болью, но не в полной мере, а лишь подобием, тенью. Но и этого хватало с избытком, чтобы понять, каково сейчас Страннику.
Пока Дэймор пребывал в оцепенении, казалось, само время застыло, поглотив их четверых. Лотэсса ощущала себя песчинкой в песочных часах, перевернутых набок. Но стоило ей смириться с тем, что так будет вечно, как безвременье внезапно закончилось.
Дэймор порывисто вскочил и принялся крушить все вокруг. Дерево, у которого сидели они с Маритэ, вспыхнуло ярко-синим огнем и в мгновение осыпалось горсткой пепла. Небо потемнело и приобрело тот самый зловещий желтоватый оттенок, который Тэсс помнила по проклятой грозе в Тиарисе. Скалы пошли трещинами, с их вершин покатились камни, а кое-где откалывались целые куски.
Мужчины, словно очнувшиеся от заколдованного сна в безвременье, заключили Лотэссу в плотное кольцо, пытаясь защитить ее от буйства стихии. Хотя сама Тэсс куда больше боялась за них, чем за себя. Но даже сейчас она не могла унять в себе боли и отчаяния, уже не зная, кому они принадлежат — Дэймору или ей самой.
Сердце разрывалось от сострадания к обоим Странникам. И дело было не только в связи с Дэймором. Тэсса и сама отчасти разделяла его отношение к Маритэ. Было время, когда она искренне ненавидела богиню. Да и потом не раз мысленно упрекала ее за то, что создательница даже не пытается спасти собственный мир. Зато теперь, узнав каким страшным образом Маритэ выкупила спасение Анборейи, Лотэсса кроме ужаса и боли мучилась еще и чувством вины. А ведь ей в отличие от Дэймора не в чем себя упрекнуть. Каково же приходится ему, ставшему истинной причиной гибели Маритэ?
