Она хотела закончить этот оказавшийся не слишком приятным для неё диалог, но Слава, и думать забывший о свидании с дикой кошкой, преспокойно продолжил болтать:
– Так вышло, что я по жизни в лесах немало прожил, так что знаешь чего мне только делать не приходилось. Уже не помню, мне семь было вроде, а может, и восемь, когда я один остался. Так я почти целый месяц один в лесу выживал, прикинь? И никто меня не съел, кроме, разве что, комаров. Это летом было. Конечно, когда меня Михалыч подобрал, он жутко удивлялся, что я выжил, но я уже тогда понял, что, как бы такое сказать, ничто не мешает жить так, как страх смерти. Когда Михалыча не стало и я совсем один остался, я так и решил, что бояться мне больше нечего, потому что, кроме жизни, у меня ничего и нет. Так в основном по лесам и ходил. И ничего, видишь? Живой.
Рада удивлённо моргнула. При всей своей болтливости и любви к историям Слава никогда прежде не пытался рассказать о своём прошлом.
– Почему ты остался один? – спросила она. – Ты потерял семью при Разломе?
Кот ответил не сразу. Он выдержал достаточно долгую паузу, чтобы Рада пожалела о слишком личном вопросе, но, не успела она извиниться и попытаться забрать свои слова назад, Слава начал отвечать:
– Ну, во время Разлома мне что-то типа пяти было. Я плохо помню, как мне жилось до него, но у меня была большая семья. Я из потомственных колдунов, так что… я был средним из трёх детей, старший брат у меня был и младшая сестра. Через Разлом все вместе успешно прошли, а вот потом не повезло, попались мы вампирам. Ну и вот. – Он тяжело вздохнул.
Рада испуганно вжала голову в плечи, отчаянно жалея о том, что влезла в чужие раны, но Слава явно решил довести историю до конца.
– Мы с матерью вдвоём остались. Чудом выжили. То есть как выжили. Она вроде как с ума сошла. Иногда просто так начинала кричать и плакать, а меня возненавидела. Оно, конечно, понятно, ей было бы легче, если бы папа или брат остались, но остался я, мелкий и бесполезный. Может, ей даже было бы лучше, если бы не осталось никого вообще, а так ей приходилось выживать и ещё меня волочить. А из-за её припадков в поселениях нас не любили, мы всё время переезжали, столько раз, что я уже и не вспомню. Один раз, когда нас вёз какой-то не слишком терпеливый человек, мать начала кричать, и он бросил нас на дороге. Мать сказала, что это моя вина и я ей не сын, и убежала. Я не смог её догнать и решил, что тут и умру. Но, прикинь, не умер. Мне повезло, что это летом было, а потом я набрёл на Михалыча, он меня и подобрал. Научил жить, всему научил. Он был повязанным с нечистью, жил один в маленькой избушке. Хороший был дед, только старый очень. С самого начала учил меня, что скоро умрёт и я опять останусь один. Помог понять, что я ни в чём не виноват и вообще хорошо, что я остался живым. Сам ждал своей смерти в любой момент, а потом взял и целых шесть лет протянул. Или не целых… Меньше, наверное, он меня летом нашёл, а умер в феврале. Говорил, если бы не я, он откинулся бы сильно раньше. – Снова тяжёлый вздох. – Он хотел, чтобы я в его доме остался, а я не смог. Чего мне там делать? Мы с ним много куда ходили, даже к Яге, а тут – остаться на одном месте. Вот я и ушёл, весны дождался и ушёл сам бродить. Сначала по поселениям шатался, потом совсем в леса завернул, а потом, как ту классную печать добыл, оказалось, что от вампиров мне больше убегать не нужно, я теперь сам их могу гонять. – Слава развёл руками, словно бы говоря: «И вот я здесь», – и виновато отвёл взгляд. – Не очень весёлая история вышла, да уж. Мне просто захотелось рассказать. Не пойми меня не так, это вовсе не что-то личное или типа того. Меня жалеть с этим не надо. Мне везде, где надо, Михалыч мозг вправил, и меня самого всё это давно не ранит.
Рада сглотнула. Не ранит, как же. А на рассказы Изабеллы о её матери он просто так реагирует? Просто так весь перекашивается, когда Рада заявляет, что Макс ей не брат? Слава то и дело бросал на неё робкие взгляды, ожидая реакции, а повязанная, совершенно не понимая, как следует реагировать в таких случаях, спросила:
– А что стало с твоей матерью? Ты не знаешь?
– Знаю. – Слава пожал плечами и улыбнулся широкой фальшивой улыбкой. – Мне её Михалыч нашёл. Она осталась в ближайшем поселении, снова вышла замуж и завела ребёнка. Вроде как, когда она от меня избавилась, у неё и припадки прекратились.
Он замолчал и опустил взгляд. Рада смотрела на него и вспоминала собственное счастливое детство, родителей и бабулю, защитивших её ото всех возможных бед, позволивших ей жить беззаботно и беспечно. Она вспоминала, как младшие смеялись и тянули к ним с Максом руки, как мама обнимала её перед сном, а бабуля пела колыбельные. «Мы никогда не ценим того, что имеем, да?» – с горечью подумала она, а потом, решительным шагом догнав Кота, обняла его так крепко, как позволял огромный рюкзак у него за спиной.
– Эй…
