– Чтобы спуститься в навь, не будучи ведогнём, тебе нужно особое место, время и состояние, проводник из сильной нечисти и колдун, который сможет открыть тебе вход. – Голос Яги доносился как будто издалека. – Традиционно открывать вход умеют такие, как я, Хозяева и те их ученики, которые смогут вспомнить свой спуск и то, что увидели там. Сейчас мы спустимся, и ты заключишь сделку со Златой, чтобы защитить твою память. Понимаю, думать тебе сейчас сложновато, но если готова, кивни.
Конечно же, она была не готова, готовым к такому невозможно быть в принципе, а значит, что думать? Рада кивнула, а потом вдруг проснулась в своей постели на чердаке, переодетая и закутанная в два одеяла. Судя по свету, проникающему в крошечное окошко с толстым мутным стеклом, время давно перевалило за полдень. Спешно одевшись, Рада поспешила вниз и узнала, что Хозяйка вместе с молодым ведогнём вышли во двор. Недолго думая, повязанная поспешила за ними, но во дворе оказалось пусто, и только Злата гордо восседала на качелях, а снег украшали многочисленные следы снегоходов.
– А где… – начала было свой вопрос Рада, но Злата, вдруг спорхнув со своего места, полетела прямо к ней. Не зная, защищаться ей или стоять неподвижно, Рада неуклюже подняла руку, и тяжёлая птица сомкнула крепкие лапы вокруг толстого рукава шубы. – Ого…
Что бы вчера ни случилось, жар-птица признала её, признала достойной. Глаза-угольки заглянули в самую глубину души Рады, и птица, издав мелодичный клёкот, разжала лапы, чтобы взмыть в небо и умчаться навстречу солнцу. Рада провожала её взглядом, пока вдруг не услышала шаги: это Хозяйка с Котом возвращались к дому.
– Ага, проснулась! – обрадовалась Яга и, подойдя ближе, спросила: – Как самочувствие?
– Нормально. Ну, как вчера прошло, что было?
– Всё-то тебе да расскажи! – наставница погрозила ей пальцем. – Но ты молодец. Ты всё сделала и сказала правильно, показала себя получше многих. Злата это оценила. Я буду рада, если ты однажды вспомнишь.
– Я тоже, – согласилась Рада, но, встретившись с насмешливым взглядом Яги, нерешительно добавила: – Наверное.
Весь день она провела, чувствуя себя решительно неготовой заняться чем-то конкретным. Казалось, что ничего не изменилось и в то же время изменилось всё. Дверь памяти была надёжно закрыта, и, хоть Рада и не спешила в неё ломиться, к вечеру она всё же заметила кое-что: злость и обида на Макса куда-то исчезли.
Максу казалось, что он вернулся домой. Не к Беляевым, а к дяде, в его большой вечно пустующий коттедж, так же, как и особняк Александра, обставленный дорогой роскошной мебелью. Так же, как и там, здешние стены украшали старые картины известных и не очень художников, а огромные окна обрамляли тяжёлые шторы. Вот только в доме у дяди обслуги обычно было больше, чем жильцов, дом Александра же был живым.
Сердцем этой жизни, несомненно, являлась Анна, новая жена Александра. Невысокая, крепко сложённая, круглолицая и румяная, она упорно ассоциировалась у Макса с русской крестьянкой, той самой, которая коня на скаку остановит. Анна носила длинные юбки, заплетала прямые светлые волосы в толстую косу и великолепно готовила. Как-то раз Осьминог по секрету сказал, что Миру стоило везти сюда хотя бы только ради кулинарного поединка с хозяйкой дома.
– Мне очень с ней повезло, – поведал Александр Максу, когда вечером третьего дня пребывания в особняке они вдвоём сидели в малой гостиной, попивая чай.
Анна только что принесла тарелку со свежим овсяным печеньем, тепло улыбнулась Максу и ушла, провожаемая задумчивым взглядом мужа.
– Я думал, после смерти Ирины уже не смогу встретить женщину, которая меня устроит. – Анна уже ушла, а Александр всё продолжал смотреть в пустоту. – Но Аня превзошла все мои ожидания.
Макс не ответил. Он никогда не встречал прежней жены Александра, полагал, что тот неспроста никогда не брал её с собой во время визитов в Москву и у них неспроста не было детей. Анна же родила двоих.
Восьмилетняя Настя – маленькая копия матери. Об её колдовском потенциале Александр обмолвился с большой грустью в голосе – не выделялась ничем. Макс успел увидеть её лишь дважды: во время пафосной церемонии знакомства, когда хозяин дома собрал вместе всех его жителей, и потом, по пути в спальню. Девочка сидела в нише у окна, с ногами забравшись на диван, и, наполовину скрытая шторой, что-то рисовала, положив на подоконник карандаши и бумагу.
