А вот только этой весной я что-то рассказывал девятиклашкам о Кровавых: про пытки и всё такое. Так вот, один парень – пятнадцать лет, чтоб ты понимал, – вдруг говорит, мол: «Я помню. Когда Кровавые на нас нападали, нам тоже делали больно, чтобы испугать». И не успеваю я опомниться, как класс из девяти вампирят и трёх колдунишек начинает обсуждать, как они всей кучей, когда вырастут, пойдут истреблять Кровавых. Понимаешь, Сашок?
– И понимаю, и нет, – признался Чтец. – С одной стороны, сотрудничество колдунов с вампирами действительно выглядит впечатляюще, с другой стороны – не могу представить, смог бы я жить, будучи чьей-то едой?
Пират разочарованно махнул рукой.
– Да какой там едой? Раз в месяц сдаю кровь, раз в два месяца – даю глотнуть из себя. И не представляй себе всякое безобразие с зубами. Приходишь в медкабинет, тебе ставят иглу, от которой идёт трубка. Несколько вампиров делают по глотку, у них там насадки сменные и всё такое. Иглу вынимают, место обрабатывают – и всё, уходишь за шикарной порцией еды, а потом – отдыхать. Всё!
Всё… Ваня был прав: концепцию добровольного кормления вампиров Макс представлял иначе. Он видел, как выглядят те, кого вампиры таскают с собой, называя консервами. Он видел отбитое у Серебряных поселение и людей, сумевших там выжить. Его нормальность была далека от нормального, и это неожиданно злило.
Повязанная с нечистью оказалась аккуратной молодой женщиной лет тридцати. За то время, что Макс говорил с Ваней, она успела причесаться, собрав волосы в косу, надеть рубашку и брюки и даже подвести глаза, но вид её всё равно оставался сонным. Вслед за повязанной Макс поднялся ещё на пролёт, где оказался выход на балкон. Там стояла скамейка, два стула и столик, на стене у двери была прибита дощечка с освещающей печатью.
– Полцарства за кофе… – женщина зевнула и заняла скамейку. – Свет нужен?
– Нет. – Макс уже привык к здешнему красноватому освещению. – Спасибо, что согласились уделить мне время. Я охотник, меня зовут…
– Ой, не надо. – Повязанная снова зевнула. – Настоящее имя всё равно не скажешь, и правильно сделаешь, забей. Меня зови Таней, всё равно уже Ваня выдал.
– Спасибо.
– Пожалуйста. Так чего там тебе консультировать?
– Я исследую Разлом.
Макс говорил долго и основательно, не без удовольствия отмечая, что ему почти не нужна прихваченная с собой тетрадь с записями. Повязанная слушала молча, не перебивая и не задавая вопросов, но с каждым словом Чтеца её брови сходились всё больше, на лбу появились глубокие складки.
– Вот, значит, как… – негромко проговорила она, убедившись, что рассказ её нежданного гостя закончен. – Это интересно. Никогда о таком не думала, но в этом определённо что-то есть.
– Ты ведь помнишь Разлом?
Было бы крайне обидно второй раз подряд наткнуться на ту же стену; к счастью, Таня была старше, чем Рада.
– Конечно. То, что ты назвал Знанием, тоже помню, теперь вот думаю.
Думала она тоже молча, и Макс терпеливо ждал, оглядывая раскинувшуюся внизу площадь и стволы подпирающих потолок колонн.
– Да, в этом точно что-то есть. – Голос повязанной заставил его вздрогнуть. – Не скажу, что голос Разлома и голос нечисти – это одно и то же, но да, думаю, механизм там схожий. Проще говоря, твоя теория о том, что во время Разлома с нами говорило какое-то могущественное существо их рода, очень даже не лишена смысла. Но как копать её дальше? Тут тоже надо подумать.
Она вновь замолчала на пару минут и покачала головой.
– Любопытнейшая загадка. У меня есть несколько предположений, с кем из нечисти можно попробовать поговорить, но это дело не на месяц. Действительно сильных духов встретить непросто.
Макс понимающе кивнул.
– Друг, с которым я приехал, регулярно закупается здесь газом. Не знаю, когда он поедет сюда в следующий раз, но я могу опять к нему присоединиться. Не думаю, что это будет раньше, чем через месяц или даже два. Или дольше, если он на зиму уедет южнее.
– Логично. – Таня ответила таким же кивком. – Но оно и к лучшему: за такое время я точно что-нибудь раскопаю. А ты, если будет возможность, попробуй вот что. Есть одна сильная повязанная, нечисть зовёт её Хозяйкой, даже черти. Она живёт где-то на востоке, возможно, в Сибири, но больше я ничего об этом не знаю. Покопай в ту сторону, а ещё поищи людей, которые проваливаются в мир нечисти во сне.
Чтец вздрогнул.
– Что, знаешь таких? – повязанная склонила голову набок.
– Это те же, у которых души могут проваливаться в норы нечисти?
– Да. Только, – повязанная усмехнулась, – те, которые так проваливаются, – это в некотором роде бракованные, они обычно долго не живут. Но если есть живой – пришли ко мне. С их помощью можно ещё кое-что проверить.
– Что?
Кот был далеко и наверняка ещё строил из себя спящую красавицу, но, сделав в Москве всё, что нужно, за ним следовало вернуться.
– И как?
