За прошедшие с Разлома годы школа сильно изменилась: большая её часть превратилась в не страдающие излишней живописностью руины. Забор вытянулся и, игнорируя заваленное невнятным мусором спортивное поле, придвинулся почти вплотную, двумя укреплёнными дугами ограждая подход к маленькой бронированной двери. Коварная дверь притаилась за углом здания, игнорируя местоположение вывески и наличия главного входа, — там всё равно всё было завалено — но тех, кто лично пользовался услугами Порисулек, такое смутить не могло.
Восхищаться степенью защиты неказистого с виду магазинчика Макс мог целую вечность. Восхищаться и раздражаться, потому что многие её проявления доставляли гостям Порисулек нешуточные неудобства. К примеру, ворот, способных пропустить легковушку — пусть даже такую отвратительно тесную, как эта, — в заборе не было никогда. Привычно отогнав транспорт в закуток между останками соседних многоэтажек, Макс отключил дьявольское устройство, подсунутое им в подмосковном поселении. Открыл дверь, со скрипом вытащил чересчур длинные для выделенного им места ноги и свесил их вниз, с нервной усмешкой понимая, что они едва достают до земли. Гигантские колёса, слишком большие, чтобы находиться на изначально положенных им местам, превращали то, что некогда было обычной легковушкой, в уродливую каракатицу. Не без удовольствия захлопнув за собой дверь, Макс потянулся и поправил капюшон.
Они спрятали лица, подъезжая к городу, и, чтобы преобразиться в Чтеца, Максу пришлось выйти наружу: габариты каракатицы на колёсах не позволяли ему втиснуться в плащ. Скорчившемуся на заднем сиденье Мише было проще: чтобы нацепить хоккейную маску, много места не нужно. Мира и вовсе ограничилась накинутым на восточный манер пёстрым платком.
Калитка в первом заборе, заботливо обмотанном колючей проволокой, была заварена намертво. Исправить эту неполадку позволяла аккуратно прикрытая от дождя и влаги картонка с печатью и подписью: «Заходи и закрой за собой». Макс привычно активировал печать и первым вошёл в полутораметровый зазор между заборами. Пропустив Миру вперёд, Миша закрыл калитку и запер её обратной печатью.
— Зови, — сказал он Максу, и тот, невесело вспоминая, как мучился с пропускной системой Осьминога и Кролика, когда прибыл сюда в первый раз, активировал печать на следующей калитке.
Прикасаться ко второму забору в любом другом месте было нежелательно: местные умельцы провели к нему электричество. Хитрая печать служила аналогом домофона. Хозяева Порисулек получали звуковой сигнал, визитёрам же оставалось покорно ждать, когда Осьминог соизволит выйти навстречу.
К счастью, в этот раз Осьминог не заставил ждать себя долго. Огромный — не сильно меньше Бессмертного — дородный человек с маленькими близко посаженными глазками, блестящими полными щеками и такой же блестящей гладко выбритой лысиной подошёл к ним, чтобы открыть калитку. Макс шагнул было вперёд, но Мира, легко оттолкнув его руку, первой рванулась навстречу, как в подушку врезаясь Осьминогу в живот.
— Ну, ладно тебе, — приветливо улыбаясь, пробасил тот, легко приподнимая девушку над землёй в объятиях. — Рад видеть. И тебя, Миха. Интересная у тебя сегодня компания.
Пропустив Бессмертного вперёд, Макс последним прошёл во двор. Отпустив Миру, Осьминог протянул ему руку, которую Чтец вполне охотно пожал.
— Мы объединились, — объяснил Миша. — Представляешь, оказывается, мы с Чтецом знакомы со старшей школы.
— Да ладно?
Осьминог был как всегда громким — слишком громким по мнению Макса.
— Вы выбрали хорошее время, — сообщил торговец Божественных Порисулек, жестом приглашая гостей следовать за ним. — У нас тихо и спокойно, все свои, мы двое, то есть.
— И славно. — Бессмертный вздохнул и стянул маску. Макс его примеру не последовал.
Миновав две тяжёлые стальные двери, они наконец оказались в магазине. Небольшое уютное помещение, оформленное в тёплых тонах, причудливым образом балансировало между порядком и хаосом разнообразия товаров. Глаза разбегались, цепляясь полки с заполненными и пустыми колдовскими книгами, начерченные прямо на стенах печати, аккуратно расставленные папки с каталогами, редкие образцы за стеклянными витринами. Попав сюда впервые, Макс надолго застрял; впрочем, сейчас он уже знал, что эта комната — лишь сцена театра, настоящая жизнь которого протекает по другую сторону занавеса.
Похоже, Миша и Мира были знакомы с Порисульками не меньше, чем Макс. Не задерживаясь и не оборачиваясь на гостей, Осьминог отпер умело замаскированную дверь, за которой скрывалась небольшая гостиная. Зашторенное и закрытое решёткой снаружи окно вело во внутренний двор школы, доступ к которому надёжно перекрыли разрушения.
— Присаживайтесь. — Осьминог жестом указал на длинный потёртый полосатый диван. — Чаю будете?
Макс неуверенно поправил капюшон. Здесь он не показывал лица, даже когда работал на Осьминога несколько дней подряд.
— Давай сначала о делах, — откидываясь на мягкую спинку, решил Бессмертный, а осторожно присевшая рядом Мира спросила:
— А где?..
