Вдоль вымощенной плоским камнем дорожки в центре зала шли два небольших канала, заполненных водой, по одному с каждой стороны. Вода тонкой струйкой лилась из каменных голов непонятных существ, выступающих из стен. Приглядевшись в полумраке, я увидел каменный фонтан в середине зала – он зарос каким-то слабо светящимся фиолетовым растением, похожим на плющ. Знакомый мне голубой мох и тут покрывал стены, уже бессистемно. Из стен выступали барельефы, изображающие фигуры человекоподобных существ – разглядеть подробнее не получалось из-за тусклого света и облепивших стены растений.
Мы миновали ещё одну арку и вышли в следующий зал, круглый, вдоль стен которого на пьедесталах стояли каменные статуи моллюсков. Одна из них явно была слеплена с образа той раковины, что мы видели. Остальные выглядели иначе – была там круглая ракушка со спиральными завитками, как у улиток; была раковина-гребешок, а ещё овальная, покрытая шипами, и последняя, похожая на китайскую пагоду. Всего пять раковин, возвышающиеся над нами на пяти пьедесталах. Я невольно почувствовал восторг и трепет. Эти чувства, неуместные здесь, мне словно и не принадлежали. Я посмотрел на Кристину – она глядела на статуи, раскрыв рот, и даже, кажется, улыбалась.
– Эй, – позвал я её.
Через секунду девушка оторвалась от созерцания статуй и повернула ко мне голову. Выглядела она так, словно её только что разбудили.
– Что?
– Ты тоже это чувствуешь? – спросил я, не уточняя, что имею в виду.
– Да, – кивнула Кристина, подумав. – Я чувствую.
– Это место похоже на храм, – задумчиво сказала Кристина. – И мне здесь как-то… спокойно, что ли.
Она снова посмотрела на каменные раковины и растерянно улыбнулась.
– А вы чувствуете?
Как ни странно, я её понимал. Тревога ушла, а это место, хоть и незнакомое, вселяло в меня уверенность, спокойствие и даже восторг. Странно было думать об этом, но вид статуй вызывал во мне трепет, я невольно ими восхищался. Любовался.
– Думаю, нам надо двигаться дальше, – сказал я вместо ответа.
Мы прошли зал и вышли в коридор, который раздваивался – один путь вёл наверх, другой – вниз. От оранжевых кристаллов, выступающих из стен, и зеленоватого мха на потолке исходил неяркий свет. Не сговариваясь, мы с Кристиной выбрали путь наверх, однако метров через пятьдесят вынуждены были остановиться: коридор упирался в арку, зал за которой был заполнен той самой чёрной гадостью, которую я видел у подножия лестницы в башне.
И не только видел – я ведь упал в неё. Перед моим внутренним взором пронеслись видения о космосе, которые я пережил не так давно.
– Господи, что это? – шёпотом спросила Кристина.
– А ты не помнишь?
– Чего «не помнишь»? – удивилась девушка. – Я впервые эту дрянь вижу!
Биомасса шевелилась, влажно сверкая в свете мха и кристаллов.
– Я упал в эту штуку, – пояснил я. – А до этого в неё упала ты. Ну, должна была упасть. Что ты вообще помнишь?
– Не знаю… Помню, как землю копала… – Кристина поморщилась. – Слушайте, давайте уберёмся подальше от этой гадости?
Биомасса не делала попыток приблизиться. Её отдельные выросты аккуратно, даже нежно ощупывали плиты пола и камни стен, но в целом она не перемещалась. Живая материя заполняла не только ближайший зал, но и следующие. Невозможно было разглядеть, как далеко простирается это шевелящееся нечто, потому что следующие комнаты, освещённые лишь мхом, сливались и растворялись в темноте.
– Ты права, – согласился я. – Идём назад.
Вернувшись развилке, мы остановились.
– Так вы и правда упали в эту чёрную… – Кристина замялась.
– Биомассу, – кивнул я. – Мне кажется, это самое подходящее слово. Эта штука живая, но навряд ли разумная. Хотя, чёрт его знает.
– Интересно, что это такое? Погодите! Выходит, мы именно оттуда и пришли? Где сейчас эта гадость?
– Наверное, – пожал плечами я.
– То есть, от башни мы отрезаны?
– Если не хотим топать по биомассе, то да, получается так.
– Вот ведь блин! – выругалась Кристина. – Ну, тогда у нас нет выбора, надо двигать вниз.
Мы оба не хотели идти по тому тоннелю, что вёл вниз. Чем глубже под землю, тем меньше вероятности, что мы найдём выход, думал я. С другой стороны, какой у нас, действительно, был выбор?
– Пошли, – бросил я и первым шагнул в тоннель.
Из стен здесь так же торчали кристаллы – асимметрично, в разных местах, да и сами они были разных форм и размеров. От них исходил мягкий золотистый свет, недостаточно яркий, чтобы затмить мох, но вместе с ним они кое-как освещали тоннель.
– А что со мной тогда произошло? – нарушила тишину Кристина. – Что вы видели?
Я рассказал, и какое-то время она шла молча, но потом снова спросила:
– А сейчас вы слышите этот гул?
Вопрос был интересным. Я даже остановился, чтобы прислушаться.
– Нет, – удивлённо ответил я. – Пропал.
– Вот и я ничего не чувствую. Значит, нас уже никуда не зовут?
– В смысле? – Я зашагал дальше.
– Ну, если нас пытались загипнотизировать, притянуть… Как будто бы позвать куда-то, привлечь… Ну… – Кристина засопела, подбирая слова. – Это ведь было зачем-то? Кто-то нас сюда хотел притянуть? А теперь вдруг перестал. Почему?
