– О, так Вы с детства любили держать в руках оружие? – почти смеющимся голосом пропела она.
Пальцы девушки нежно дотрагивались до кожи Даэва. Он чувствовал это и вспоминал те моменты своего пути, которые так хотел навсегда забыть. Териан старался, но не мог отстранить от себя нахлынувшие воспоминания о «прошлой жизни».
– Нет, я хотел стать разбойником… – грустно засмеялся он. – По воле отца мне суждено было вырасти солдатом.
Эви молчала, внимательно слушая рассказ асмодианина. Дальше Даэв рассказывать не хотел, но вопрос элийки сам подтолкнул его:
– А почему у Вас двойное имя? Или у асмодиан так принято?
– Ты знаешь, что одно имя даётся тебе при рождении. Второе ты выбираешь сам, когда становишься бессмертным.
– Угу, – утвердительно кивнула она. – И какое же имя Вам дали родители?
– Териан…
– А Лекас – значит, вымышленное имя?
– Нет… Вовсе нет… – тон Даэва изменился на ещё более печальный. Эви почувствовала, что задела его этим вопросом.
– Прошу, расскажите мне, – нежно попросила девушка, обхватив массивные плечи асмодианина. – Сколько можно сидеть в бесконечных тайнах?
– Это имя моего лучшего и единственного друга. Он мне был, как брат. Я встретил его в академии – нас поселили в одну комнату. Шутка судьбы… – бессмертный говорил медленно, делая паузу между каждым предложением. – Мы сразу подружились. Он был сиротой, и… В общем, так… – он снова вздохнул.
– Что было дальше? – тихо спросила Эви, не отпуская плечи Даэва.
– Когда мы были на четвёртом курсе, началась война за Теобомос. Ты наверняка слышала о ней. Там я и… – Териан замолчал. Девушка погладила его по плечам и попросила:
– Расскажите всё сначала…
Асмодианин посмотрел перед собой и сверкнул глазами в пустоту. Он стал прогонять в мыслях свою прежнюю жизнь смертного. После непродолжительной паузы Даэв начал свою историю…
***
За двадцать два года до Катаклизма.
Фоэта.
Айон не одарил Истрата и Мирен собственными детьми. Кто знает, почему так случилось. Оттого мужчина радовался такому подарку судьбы ещё больше; он считал это «доброй волей и благословением Айона», наградой за долгую и прилежную службу. Истрат был жрецом в местном храме. Точнее сказать, не просто жрецом, а Верховным жрецом провинции Фоэта. К нему в святилище постоянно ходили люди: они молились за своих больных родных, исповедовались в грехах или просто несли еженедельную службу. Мужчина принимал всех. Он старался помочь каждому, хоть и не всегда был в состоянии это сделать. Истрата любили в округе. Любили за честность, правду, открытость. Но вот детей у жреца всё равно не было. Они с женой сильно горевали по этому поводу, чувствуя своё одиночество, особенно когда на службу приходили молодые мамаши с детьми.
Истрат очень хотел наследника, мужчина мечтал и строил планы на будущее для своего ребёнка. Жаль, что планы эти некому было осуществить. Именно поэтому буквально свалившееся на голову чудо было для жреца особенно ценным.
Он часто вспоминал ту ночь и хотел понять, кто же был тот незнакомец (да, жрец был уверен, что глаза в тот момент его не подвели), почему так поступили с беззащитным малышом, зачем корзинку подбросили именно ему… Но ответов, к сожалению, не было. Истрат изо дня в день бродил по Фоэте и расспрашивал жителей, есть ли у них знакомые, у которых случался выкидыш или что-то подобное. Но никто ничего не знал. Вскоре мужчина смирился с произошедшим и перестал искать истину. Теперь его мечты сбылись, а жизнь стала иметь полноценный смысл.
Истрат и Мирен прекрасно понимали, что у людей появятся вопросы, откуда у них взялся малыш. Поэтому родители решили никому не рассказывать о случившемся. Они не боялись странных взглядов или осуждений, просто на Атрее было не принято воспитывать чужих детей. Не то, чтобы запрещено, нет. Просто не принято. Обычно сирот отправляли в церковные школы, из них делали низших жрецов и приспешников на побегушках у знатных священников. Иногда лишившиеся родителей дети сбегали из храмов и становились попрошайками, бездомными. Никому до них не было дела, ведь семья в узком понимании была главной ценностью в этом мире. Поэтому, если бы люди узнали, что малыш – не родной для Истрата, можно было забыть о том будущем, которое готовил для него его отец.
По обычаю, когда в семье рождается дитя, необходимо провести обряд благословения – показать малыша Айону и позволить Ему озарить новорождённого своим Светом. Обычно это таинство посещает множество людей, чтобы порадоваться за новоиспечённых родителей, пожелать здоровья и счастья малышу. Возглавляет торжество главный священник храма. После обряда родители имеют права дать малышу имя – оно имеет особое значение, ведь именно так будет записан ребёнок в Матрикуле Живых – своеобразном списке, составленным самим Богом. Считается, что, если дитя не будет в нём записано, на него не снизойдет божественное благословение. Тогда Всевышний не сможет помочь малышу и защитить его от Зла – так гласит легенда.
