Ноа наклонил одну из ветвей к воде. Девушка увидела, как вода приобрела неоновые оттенки от листвы древня. Потом Эви почувствовала, что река потеплела, и уставшие ноги, погружённые в воду, начали расслабляться.
– Даже если я послушаю своё сердце, это не изменит реальности, – почти вопросительно произнесла Эви. – Я – смертная элийка. Он – бессмертный асмодианин. Никому не под силу изменить цвет его крыльев…
– А будь он таким, как ты хочешь, ты бы полюбила его? – хриплым голосом спросил мудрый Ноа.
Девушка не знала ответа.
Древень больше не смотрел на неё. Он слушал ветер, гуляющий в ветвях леса, пение ночных птиц… Он слушал свои воспоминания.
– Айон способен изменить всё, – медленно сказал Ноа. – Посмотри вокруг нас, посмотри на меня, послушай, как смеются твои друзья. Взгляни на это небо, серебрящееся Эфиром. Вдохни аромат леса, который не вытянуло через разломы Атреи… Скажи мне, если Айон, однажды сотворивший всё это, смог поставить в нашем мире Башню Вечности, что останавливает Его от того, чтобы отремонтировать её и объединить враждующие народы? Или ты думаешь, Он утратил силы? Или ты считаешь, что балауры захватили Его трон? Если бы это было так, мы бы давно уже умерли.
Понимание слов Ноа отрезвляло и проясняло разум.
– Вы хотите сказать, что Айон наблюдает за нами? – с надеждой в глазах спросила Эви.
Он обернулся и посмотрел ей в глаза.
– Древни стоят в стороне от вашей войны. Да, наш лес вырубают брауни – гадкие создания, принявшие веру драканов. Да, мы тоже страдаем от вашей гордости. Но скажи мне, девочка, чем лучше вы – враждующие друг с другом марионетки из плоти и крови? Чем отличаетесь вы от балауров, возжелавших власти Айона? Ваша гордость имеет тот же аромат крови. Но только милость Всевышнего всё ещё даёт нам время на существование. Разрушенная башня, утекающий Эфир – это всего лишь разбитые песочные часы, из которых время утекает в бесконечность… Или, если угодно, в Бездну. Время, отпущенное нам на то, чтобы всем одуматься, принять правильное решение.
Ноа отвернул от девушки своё лицо и поднял глаза к небу.
Эви вдруг стало стыдно за весь человеческий род, уже несколько веков именующий себя элийцами и асмодианами. А ещё за то, что говорящее дерево, живущее среди птиц и зверей, поняло это, но продолжает любить и помогать людям, а они безоглядно убивают тех, кто тысячу лет назад были их братьями и сёстрами.
– Айон не мог видеть все эти злодеяния… Он бы помешал им… Как Айон может быть везде? – требовательно спросила девушка. – Есть места, которые ускользают от Его взора. Там и случаются беды и войны.
– Айон повсюду, – древень скрипнул и потянулся ветвями, отчего листочки громко зашуршали. – Даже на самом дальнем островке Бездны ты можешь встретить его. И здесь он тоже есть и наблюдает сейчас за нами. Айон дал людям и балаурам выбор: кто-то решил защитить своего Создателя, а кто-то захотел Его власти.
– Но если Айон так велик, почему Он не может просто стереть с лица Атреи всех балауров? – недоумённо и робко промолвила она.
– О, девочка моя… – улыбнулся Ноа. – Скажи, ты бы убила своё дитя, даже если оно захотело крови и власти?
Эви вдруг всё поняла. Она ощутила на себе чувства Всевышнего, когда Он узнал про то, что балауры возжелали свергнуть Его. Как же Ему было больно… Ноа был прав: Айон никогда не убил бы своих детей сам.
Элийка посмотрела на древня, который продолжал разглядывать подобие звёзд. Ведь на Атрее небо заменяли огни Бездны и другого полушария. Именно эти световые явления создавали иллюзию созвездий.
– Мудрый Ноа… Вы думаете, я могу что-то изменить? – тихо спросила девушка.
– Я не сказал этого.
– Зачем Вы тогда рассказали мне всё?
Древня передёрнуло, словно от озноба, будто прохладный ручей переохладил его грубую кору-кожу. Ноа вытянул корни из земли и повернулся к Эви.
– Настанет час, когда прошлое объединится с будущим. Тогда и посмотрим… Ты идёшь к Френосу, ведь так? Завтра вы будете у него. Внимательно послушай старика, – Ноа наклонился сначала в одну сторону, потом в другую. А затем, переваливаясь с одного бока на другой, обошёл девушку и направился в сторону лесной чащобы.
– Вы не ответили мне, – требовательно произнесла элийка вслед древню.
– Разве? Я думаю, тебе вовсе не нужен мой ответ, – Ноа скрипнул и, уже не оборачиваясь, зашагал быстрее.
Вода в речке заметно остыла, и ступни начало сводить судорогой.
Эви поспешила вынуть ноги из воды, чтобы не простудиться. Она обулась и направилась обратно к лагерю, где, укутавшись в плед, мирно спал асмодианский Даэв.
