Канеус приземлился перед высоким барханом, подняв целое облако мелкого, успевшего остыть за ночь песка. Даэв сбросил крылья и пошагал дальше пешком. Оставалось совсем немного. Медленно забираясь по склону, мужчина не замечал, как полы его длинной робы шуршали на песке, а сейчас нужно быть предельно внимательным – ни в коем случае нельзя себя выдать.
Оказавшись у вершины, заклинатель присел, осторожно выглянув из-за неё. В сотне метров впереди из песков торчали кости огромного существа – бедствия Элтенена, которое до сих пор не могут забыть в легендах и песнях. Практически целый скелет громадного дракона обвивал крохотную равнину между барханами, а в центре был сооружён высокий каменный обелиск. Около него днём и ночью дежурили стражники Элтенена и маги, что дали клятву пожизненно охранять до сих пор живое сердце единственного дракона, что сумел прорвать Барьер, разделявший до Катаклизма земли людей и балауров.
Канеус прекрасно знал эту историю. За несколько лет до падения Башни Вечности Лорды Фрегион, Эрискаль и Бритра огромной армией атаковали земли Теобомоса и выжгли её дотла. Истощённые войска людей направили туда последние силы и были разгромлены, но мало кто знал, что нападение на Теобомос было лишь отвлекающим манёвром. Ещё одна армия ящеров во главе с драконом Саталлокой молниеносно атаковала Барьер в Эйроне. Из-за нехватки Эфира и отсутствия защиты дракону удалось ненадолго пробить брешь в магическом щите и попасть вместе с частью своих войск в земли людей. Балаур выжег сотни деревень, пока Служители Вечности общими усилиями не затащили его в ловушку на севере Эйрона и не убили. Но это был не конец… Даже расчленённый на части, дракон продолжал жить. Его чешуя таяла и превращалась в тысячи маленьких драконов, убить которых было совсем не просто. Наконец, когда последний крылатый балаур был уничтожен, перед Служителями Вечности предстала новая проблема: отделённое от тела сердце Саталлоки продолжало биться, пылая изнутри адским огнём. Даэвы пытались пронзить его, но как можно было потушить вечный огонь, что восстанавливал его снова и снова? После долгих раздумий сердце могущественного дракона спрятали в подземной пещере рядом с его скелетом, а вокруг выставили посты, что должны были охранять и поныне бьющееся сердце древнего ящера от желающих вернуть его к жизни.
«И вот, наконец, у них это получилось…» – завершил свою мысль Канеус, вглядываясь вдаль.
Вокруг обелиска уже не бродили стражники. По ночному песку растекалась чернеющая человеческая кровь, но тел не было видно.
Вдруг тяжёлая дверь в стене статуи, ведущая в подземелье, отворилась, и оттуда вышел огромный балаур. Метров с шесть ростом, ящер важно зашагал прочь от обелиска и замер, устремив глаза в небо. Вокруг толстого хвоста дракана, росшего прямо из его шеи, бешено летали искры, подсвечивая землю. В темноте Канеус разглядел кривые рога балаура и маленькие светящиеся красным глаза.
«Отпрыск Сематы… – догадался элиец. – Эти особи всегда доставляют кучу неприятностей…»
Мужчина проследил за взглядом ящера и увидел в небе нарастающую красную точку. Канеус присмотрелся и сразу понял, что это. За огненным шаром, летящим из Элизиума, тянулся длинный дымовой шлейф. У самой земли стали различимы пламенные крылья магического создания. Объект медленно приземлился рядом с огромным балауром, и огненный кокон через несколько мгновений исчез, выпустив наружу мужскую фигуру с русыми волосами до плеч.
Канеус спрятался за вершиной. Он знал, зачем Дариус явился сюда, и как он собирается добыть желаемое. Заклинатель спустился с холма, чтобы заговорщики его не заметили, и достал из робы большой продолговатый кристалл. Канеус взялся руками за его концы и разломил пополам. Изнутри вылетело облачко голубоватых искр, окутавших пространство вокруг. Мужчина бросил половинки кристалла на песок и отбежал на несколько метров. Светящиеся пылинки собрались в небольшую сферу и в одночасье растворились, а из шара вывалилась фигура в плотной чёрной мантии.
Незнакомец прошипел что-то и схватился за голову. Он с трудом поднялся, и из-под капюшона, обрамлённого металлическим драконом, показались светящиеся красным глаза асмодианина.
Канеус сделал шаг к нему и кивнул в знак приветствия. Северянин, громко и хрипло дыша, огляделся и промолвил по-асмодиански:
– Гробница Саталлоки?
– Да, – на чистом северном языке произнёс элиец. – Ирау, Розеркар.
– Ирау, – мужчина в капюшоне вопросительно сощурился. – Ты мог застать меня в пижаме или за обедом.
– Но тем не менее ты был на полпути к Лагерю Огня, – сверкнул глазами Канеус. – Мне нужна твоя помощь.
– Плевать я хотел… – огрызнулся асмодианин. Драконы на его капюшоне и воротнике зашевелились. – Я не позволю призывать себя, как шавку!
– Времени на извинения нет. Поднимись на холм и ты увидишь всё собственными глазами.
Северянин огрызнулся и медленно взобрался на вершину бархана. Увидев там балаура, он спрыгнул вниз и медленно подошёл к элийцу. Теперь в глазах асмодианина читалось понимание.
– Мальчишка – жертва? – спросил он.
Канеус кивнул.
