Не стала больше уговаривать и время впустую терять. Выставила руки перед собой, и потянулись веточки кустов, стали диора окружать, чтобы в кокон неразрывный завернуть. А он молча стоит, неподвижно, ни шар создавать не торопится, ни ветки мечом рубить. Просто стоит и смотрит на меня, а как только решила, что моя взяла, взмахнул ладонью. Легко, почти незаметно, и меня вместо диора сковало, как тогда, когда на спину ему кинулась, решив, что Тинара убьет. Не полностью парализовало: руками, ногами самую малость пошевелить могла, но магию лесную призвать не выходило. Шагнул тогда ближе, вырываясь из объятий лесных, оцарапавшись до крови о колючки, обхватил мое лицо ладонями и склонился. К губам прижался на миг, обжег поцелуем и резко отступил.
Нырнул в сторону, под ветвями протянувшимися, и среди зелени скрылся. А я ни хруста веток не услышала, ни иных звуков, тишина была для меня кругом и даже собственные горькие всхлипы слуха не коснулись.
Спало тогда онемение, а пошевелиться все равно не смогла, только на землю сползти, когда начал мир вокруг смазываться и покачиваться. Уткнулась лицом в колени и завыла, как звери лесные воют. И тоска такая, безысходность накатили, а слезы горьким потоком потекли по лицу, не остановить. Довел, ирод упрямый, даже дышать больно и во стократ хуже сейчас, чем когда Лика в чужих объятиях увидала. Прежде всякий раз, удар встречая, могла с собой совладать, о другом, более важном подумать или, на крайний случай, себя обругать, а теперь ничего не помогало. Накатило. Подумалось, что вот лягу тогда здесь сама, и пускай звери, диора сожрав, за мной приходят, не сдвинусь с места.
И точно бы не сдвинулась, кабы меня силой не подвинули. Эльф с Тинаром отыскали среди кустов, покачали головами, и Тальраир снова на руки поднял. А я уж не сопротивлялась ничему. Делайте, что угодно, хоть все разом в болотах топитесь. Только на берегу не позабудьте, сама ж в таком состоянии до топи не доползу.
Донесли меня до поваленного дерева через протоку мелкую, Тальраир на колени усадил, а Тинар воды поднес. Лицо умыли, а вой унять не могут. Эльф бы и дальше меня в объятиях ласково баюкал, успокаивал, да воин, к бабским истерикам явно привыкший, взял и ключевой водицы еще на голову вылил.
Ох, остудила водица, особливо когда за шиворот пролилась. Слезы разом смыла, а я пожалела, что Тинара прежде в болоте не притопила. Тальраир тут же рубашку стащил, принялся меня обтирать, высушивать и на воина укоризненно поглядывать.
— Ну а что? Проверенный способ, — пожал плечами воин, — а то дальше только хуже. В беспамятство впала бы. Видал я таких баб, прямо дрожь по телу. Как они себя не помня, кидались куда ни попадя, умом трогались, — и повертел пальцем у виска.
— Впредь, к Мире такой способ не применяй, — твердо ответствовал Тальраир. Отер меня всю и по щеке ласково погладил, спросил, — ну как ты?
Я в ответ снова носом зашмыгала. Тогда Тинар рядышком присел, мне в лицо заглянул и эльфу посоветовал:
— Это ты зря сейчас лаской успокоить пытаешься, не тот случай.
А я на воина посмотрела, нос рукавом утерла и прямо спросила:
— Что ты его не остановил? Меч-то отобрать мог? Как позволил ему уйти?
Тинар голову повесил и руками развел:
— Не могу, — ответил, — приказа прямого ослушаться. Сама наблюдай, — подскочил на ноги, склонился к земле, углядел наши следы и попробовал в том направлении идти, откуда меня принесли. Шаг сделал, два и замер.
— Видишь? Заметила, что происходит, когда пытаюсь за ним следом отправиться? Приказ военачальника не обсуждается, на то он и приказ. Каждый, кто клятву приносил, его ослушаться не смеет.
— Да что городишь? — высказалась в сердцах и кулаком стукнула в подтверждение. Тальраир тогда вздрогнул, ему, бедному, удар в солнечное сплетение пришелся. Я ж не смотрела, куда бью.
— Эртен дар Астелло, высший глава всех военных сил, частей и родов королевства, куда входят и вольные наемники. Правила в военном деле для всех общие, только условия разные. Я, как и любой, кто клятву приносил, должен за военачальника при случае жизнь отдать, а приказам не смею противиться. Так-то Мирка.
Сказал и отвернулся с досадой, поскреб пятерней макушку, а потом схватил камень и запустил в протоку. После с грустью пояснил:
— Нам кроме как его повеление исполнить ничего иного не остается.
Я мгновенно на Тальраира оборотилась, а он взгляд не отвел, лишь вздохнул.
— Тебя снова в болота не пустим, это не обсуждается. Я один могу пойти, а вы с Тинаром дальше шагайте.
Посмотрела на них двоих, а потом сползла с колен Тальраира, на бережок опустилась. Ведь если разрешу, и этот следом отправится и там же сгинет.
— На поляну идите, — вымолвила с трудом, — умоюсь сейчас и приду. Только дух переведу немного.
