Не полагается при опасности близкой в мыслях далеко уноситься, но перед самой гибелью всегда лучше о доме мечтается, о родных тоска сердце сдавливает, сил нет бороться. Крепко задумалась и не приметила, как один из плетунов из под ноги не вывернулся, остался кольцом на земле лежать. Одно различие у нас с Тальраиром имелось, ему лес помимо того, что ощущения дарил, еще и в уши шептал, о ловушках предупреждал, а я этот голос расслышать не смогла, как и оклика эльфийского.
Взметнуло меня вверх, только пискнуть успела и руками в воздухе махнуть. Закачалась вниз головой под веткой высоченной, а под дерево тут же тень черная метнулась. Я только ее заметить успела, как подол юбки зрения лишил, весь обзор мне загородил. Это ж хорошо еще, что вниз исподнее надевала, мужское, — не рубаху длинную, как полагается, а короткую до бедра и штаны до колен, — иначе бы вид красивый открылся для того, кто рядом со мной, на ветке качающейся, замер.
Подняли тогда юбищу мою, сняли с глаз завесу тканую и в лицо мне уставились. Пристально уставились, не мигая даже, и сразу притвориться захотелось, что это не я, а сокол королевский, которому повезло в ловушку не попасться. Смог он крыльям благодаря от напасти сероглазой вверх улететь и небось на ветке где повыше притаился, а я наоборот повисла грушей спелой, срывайте, раз созрела.
Пока диор меня рассматривал, эльф с воином подоспели, но не бросились меня из тисков царедворца выручать, Поглядели, что красиво вишу, и дали и ему время картиной насладиться.
Губы мужские сжались, а после зашевелились, но читать вниз головой не шибко удобно, пришлось снова в Мирку обращаться.
— … вместо твари поймал, — Эртен договорил. Только догадываться оставалось, как в этот раз меня повеличал. Наставил тут силков, добрым людям не подойти, еще и зыркает, мороз по коже. — Тальраир, подними выше, — приказал, — привяжи крепче, чтобы не свалилась.
— Эй! — я крикнула, — Что удумал? Не трожь, эльф! Я же все твои веточки вмиг расплету.
— И вниз головой снова повиснешь, — ответствовал диор, — моя веревка не из трав, эльфийской магии подвластных, сплетена. Хочешь на себя внимание тварей отвлечь? Пока тебя грызут, мы больше успеем?
— Речи долгие ведешь, а у меня уже кровь к голове прилила. Отвязывай!
— В таком положении от тебя больше пользы. И выглядит заманчиво, руки так и чешутся… Поднимай, Тальраир, а то в соблазн впадаю.
Пришло тут на ум воспоминание, как диор меня с дерева поваленного за бедра-не бедра тянул.
— Чешутся, стало быть, за зад пощупать?
— По заду надавать. Вяжи поскорей, эльф, от греха подальше, а я уже хворостину приметил.
Подхватили меня бережно веточки, листочки пощекотали ласково, мол, не сердись, о тебе печемся, подняли на ветку повыше, оплели со всех сторон, как в кресло удобное усадили.
— Ух! — это Тинар к дереву подскочил, на меня голову задрал. Рядом сокол приземлился, а я сижу королевишной, даже руками пошевелить могу. Пошевелила, и веточка кустарника, за диором растущего, отогнулась да распрямилась, прямо по той части распрямилась, которая царедворца больше всего во мне привлекала. Эртен отпрыгнул и мне крикнул:
— Допросишься, Мирка, длинную хворостину найду! — а после к эльфу стопы свои направил, беседы вести, а я Тинара попросила:
— Тинарушка, отвяжи. Видал, какой произвол творят?
— Мирка, я же с ними согласен. Тебе выше лучше будет. Способ предводом проверенный.
— Не хочу я здесь! — даже слезы на глазах вскипели, — уж слишком ясно помню, как предвод после просил стрелой его добить.
— Не кручинься! Давай лук тебе подам. На высоте от тебя пользы больше. Стреляешь метко, характер стальной, так что рука не дрогнет. Ты почти боец, Мирка, только к походам непривычная. Сразу видно, что хоть и растили тебя в деревене и к делу любому приучали, а за околицу ходила только ягод собрать и мелкую зверушку подстрелить. На тверди нам проще, нас на бой наземный немало лет натаскивали. Не сердись и не рвись сюда, лучше помоги, чем можешь, и наши души тем успокой.
Сказал и пошел к мешку моему, уроненному на землю, стал лук доставать. После хотел на дерево карабкаться, а я ему наказала лук на ветку повесить.
— Сама могу дотянуться, — сказала. И велела магии эльфийской поднести мне оружие. Расплела часть ветвей, которые движения сковывали, взяла лук привычный, прицелилась на пробу. Обвела взглядом место, где диор приготовился оборону держать. Ведь правильно подумала, на самом краю болота устроился, как раз там, где мы из топей выбирались, на пригорочке высоком. По трем сторонам лес высился, за спиной трясина гиблая и тропинка, никому кроме нас не ведомая. Приметила я и листья широкие с грудами колючек. Ты гляди! Помнит мой рассказ про дурман. Весь посрубал, чтобы ненароком не подстрелило растеньице и движения не лишило. Небось надумал, как использовать?
— Тальраир, я на тебя надеялся, — диор в этот миг говорил, — что невесту свою защитишь.
