— Мисс Оксана, вы полагаете, что моих связей будет недостаточно, чтобы найти человека, способного его проявить?
— А что Воробей? Почему вы так уверены, что, если я отступлю от поисков, так же поступит и он?
— Мисс, минуты Воробья сочтены, — холодно улыбнулся визитёр. — А что ещё вероятнее, они уже истекли. Наша пташка уже корчится в петле. — Эти слова прошибли тело электрическим разрядом, и пришлось закусить губу, чтобы не плюнуть нахальному ублюдку в лицо. — Мертвецы не гоняются за амулетами. Воробей выполнил свою миссию, нашёл важный пергамент и теперь надобность в нём исчерпана. Что же вы побледнели? Сами же говорили, что предать его для вас раз плюнуть. Или…?
— Да, — отрезала я. — Ясно, что дальше?
— А дальше мы с вами отправляемся за «Жемчужиной». Я полагаю, дневник и бумажонка там. Вы передаёте их мне, а после наши дороги разойдутся. Более того, признайте, что без смекалки Воробья вы не найдёте вторую часть координат. А я уже знаю, где её достать. На этом моё предложение исчерпано. Ну, понимаю, вам надо подумать… — тут же спохватился он. — Я дам вам время, но, когда вернусь, вы будете должны дать ответ.
Времени с каждой секундой становилось всё меньше. Верить в то, что петля уже затянулась вокруг шеи кэпа я не могла. Тем не менее, такой исход мог наступить в любой момент, а даже призрачная возможность избежать этого требовала сиюминутных действий. Былые слезы отчаяния как рукой смахнуло, а внутренний голос здраво встряхнул: «Что это ты, в самом деле! Расклеилась, перестала держать себя в руках! Надо хвататься за любую возможность!»
— Согласна! — тут же ляпнула я, не успел губернатор Нассау скрыться в конце коридора. Его фигура замерла в полумраке и развернулась — в самом воздухе ощутилось довольство и удовлетворение.
— Меня восхищает безотлагательность ваших решений, — он чинно вернулся на прежнее место и растянул губы в фальшивой улыбке.
— О, поверьте, если бы вы глядели на собеседника из-за решётки, вы бы тоже не долго думали перед ответом.
Стивенс смерил меня долгим взглядом в глаза, будто пытался заглянуть через них в мысли.
— Хорошо. Я вернусь за вами, мисс Оксана. А пока мне надо кое-что уладить, вам придётся немного подождать, — и Стивенс безотлагательно удалился вглубь коридора, после чего скрылся во мраке.
Он обманул: ждать пришлось долго. С каждым прошедшим часом (а их прошло не меньше трёх), гробовая тишина казематов умножала страх на всё бо́льшие цифры. У этого была далеко не одна причина: во-первых, Стивенс мог потерпеть поражение в попытках уговорить судью вызволить меня из тюрьмы, а во-вторых, я имела все шансы снова сглупить в самый неблагоприятный момент, и кое-как выстроенный план может рухнуть легче карточного домика. За судьбу Джека, как ни странно, волнения было не так много: вне сомнений, он не позволит просто так засунуть себя в петлю — и мне удалось убедить себя, что капитан Воробей уже спасся и прямо сейчас проворачивает с местной горожанкой такой же трюк, как с Рачель. Боль в руке отвлекала от плохих мыслей, и сосредоточившись на ней, удалось хладнокровно, без паники выждать всё отведённое время.
Спустя часы снова загрохотало вдали — в мрачное тюремное пространство ворвалось двое людей — в одном из них угадывалась твёрдая поступь Стивенса, а другой — статный, но мелко подрагивающий, оказался ненавистным Чёрным Мундиром. Тот, трясясь от злобы, подскочил к решётке и сунул ключ в замочную скважину. В замке что-то щёлкнуло и дверь протяжно застонала, податливо приоткрываясь. Я вскочила.
— Надеюсь, вы больше не будете лезть на рожон, мисс, — неприязненно выплюнул мой старый знакомый. — Особенно с вашим новым «украшением» это не сулит доброго, — и покосился на моё запястье.
Я преднамеренно проигнорировала, покидая камеру. Лютующий мундир что-то приглушённо сказал губернатору Нассау, на что тот ответил холодным бесстрастным отказом. Чёрный мундир шумно втянул воздух через ноздри и передёрнул плечами, сгорая от злобы. На моё плечо легла тяжёлая рука Стивенса, а над ухом прозвучало «Вперёд». Наручники откликались звоном на каждый шаг до тех пор, как в глаза ударил яркий солнечный свет, и дверь выпустила меня со Стивенсом из душного холодного плена тюрьмы. Широкая площадь, окружённая мрачными стенами крепости, раскалилась солнцем, а в её середине, как настоящий король, возвышался эшафот. От вида одинокой петли сердце выдало очередную попытку упасть в пятки, но дабы вернуть его в прежнее положение, пришлось отвести глаза. Мысли вновь зашлись в безумных предположениях: скоро ли здесь соберётся на шоу толпа народа, или уже разошлась часов десять назад, торжествующими криками сопроводив в последний путь самого удалого пирата семи морей? «Дура! Хватит себя истязать! От твоих стенаний легче никому не станет — ни тебе, ни Джеку!» — ворвался в разум внутренний голос. Прислушавшись к неизменному, верному спутнику, кое-как удалось умять липкий страх.
