— Аналогично, — фыркнула я, со злостью откинувшись в кресле. Оно несчастно скрипнуло, будто присоединилось к нашему горю. Именно здесь меня настигла мысль, что в таком тупике мы не стояли ещё никогда — всегда было понятно, какой ход предстоит сделать следующим. Не всегда было ясно, как этот ход обыграть, но цель всегда виднелась заветным маяком — и каждый раз получалось найти окольные пути, чтобы пройти новый уровень. Сейчас же игра была близка к тому, чтобы показать табличку «Game over. You lost.», только вот шанса перезапустить всё и вернуться к началу нет. Даже если бы какая-то тайная сила отмотала время назад, ничего бы не изменилось. Всё снова застопорилось бы на этом моменте. Однако вместе с новой порцией депрессивных ощущений, в душе затеплилось что-то очень важное, какое-то давнее воспоминание, связанное с одним из написанных словосочетаний. Я зарылась в глубины памяти, медленно, но верно откапывая там продолжение осточертевшей реплики «солнца, озаряющего поместье». В голове зажглась лампочка — да так ярко, что аж в глазах потемнело. В памяти всплыла моя сорвавшаяся «свадьба», ночные прогулки по дому старого похотливого итальянца, поиски заветной шкатулки с первой частью координат. Выученная тогда фраза из дневника Розы Киджеры прочно закрепилась в памяти, но даже теперь, когда ей можно было забыться за ненадобностью, она буйком всплыла на поверхность: «Под первыми лучами солнца, озаряющего поместье <…> заключила координаты <…> невидимого Железа.» Это невидимое железо мучило нас не один день, а первые лучи солнца, осветившие тогда на чердачном окошке путь к первому пергаменту, были обнаружены лично мной, поэтому забыть такое было трудно. Видимо, аналогию мы с Джеком провели одновременно — он точно так же взвился на стуле, пересёкся со мной взглядами и сверкнул робкой ухмылкой предвкушения победы — прежде чем подскочить с места одновременно со мной и кинуться к потайному ящичку в стене, где всё ещё ждал своего часа забытый дневник. Выдвинутый Джеком ящик чуть не приземлился на пол, но Воробей не придал этому внимания и, вцепившись в заветную книжицу, прихлопнул её к столу. Страницы зашелестели, пока мы наперебой листали их, толкая друг друга, пихая друг друга локтями, и вглядываясь в текст. Наконец, когда искривившиеся от неоднократного «купания» в морской воде, страницы перелистнулись до девяностой, мы синхронно прекратили истязать дневник. В глаза бросились первые три слова, с которых начиналась страница. Это оказались именно они, «солнца, озаряющего поместье». Мы не поняли почти ничего, кроме того, что дело сдвинулось с мёртвой точки. Взгляд сполз по тексту и остановился на номере страницы, крепко-накрепко запоминая его. И осознав что-то далёкое, нащупав какую-то нить, мы принялись суматошно перелистывать страницы в поисках других совпадений. Совсем скоро на одиннадцатой странице обнаружились почти нечитаемые, но ещё уловимые контуры следующего словосочетания, обозначенного на карте: страницу начинали слова «откуда отплыл корвет». Спустя ещё несколько минут тщательного изучения, сорок вторая страница привлекла внимание к своим первым трём словам: «после найденного Жоффреем». И только долистав всю книжицу до конца, мы решились снова открыть самую первую страницу. Текст здесь был размазан до неприличия, но тщательно вглядевшись, нам удалось распознать обрывки первых слов. Без сомнения именно ими оканчивались надписи на карте — «По пути в».
Все фразы, окружающие остров на карте, были найдены в дневнике мадам Киджеры, отчего один факт сам собой прояснился:
— Карту составила и зашифровала Роза! — в один голос воскликнули мы с Воробьём. В глазах последнего мелькали азартные огоньки, но улыбка ещё не затеплилась на губах: разгадка была близка как никогда, а преждевременный триумф мог спугнуть её.
— Ну же, Джек! Ты знал её, вспомни, чем могут связаны страницы её дневника и слова карты! — пританцовывая вокруг, на выдохе произносила я, наверняка сильно раздражая кэпа этим. Тот задумчиво потирал бородку, хмурился и сверлил взглядом то карту, то дневник.
— Номера страниц, — наконец выдохнул капитан.
— Что? — уже чувствуя сладость гениальной разгадки, с детским блеском в глазах шепнула я.
— Номера страниц! — радостно объявил капитан. Он прихлопнул в ладоши, чуть ли не подпрыгнул, и снова раскрыл девяностую страницу. Не осталось сомнений, что в гениальную капитанскую головушку снизошла разгадка — верная и неоспоримая. — Нам нужны номера страниц, которые начинаются этими фразами. Это шифр Оттендорфа наоборот.
— Что…? — теперь уже более непонимающе, чем радостно, я изогнула бровь и сложила руки на груди.
