Я заявилась в капитанскую каюту с решительным намерением раздобыть книг для чтения. Но Джек Воробей был занят немаловажным делом, а именно рылся в шкафу в поисках завалявшейся бутылки рома. Вещи опять летели во все стороны, бардак в комнате царил немыслимый. Наблюдать за Джеком дело занятное, но оно наскучило сразу, когда в меня прилетел обломок доисторической подзорной трубы. Инстинктивно поймав его, я возмущённо скривилась и зашвырнула по обратному адресу. Обломок прилетел Джеку в спину, заставив подпрыгнуть от неожиданности и удостоить меня взглядом.
— Ты как раз вовремя, дорогуша, — первичное безрадостное возмущение уступило место радостному блеску в капитанских глазах; Воробей обрадованно подорвался и тотчас оказался рядом со мной. — Будь добра, вышвырни это за борт, — и мне на руки приземлилась тяжёлая книга в кожаном переплёте. Вероятно, когда-то ее уголки были украшены драгоценными камнями, но сейчас на их месте зияли пустые выемки.
— Зачем? — я открыла первую страницу. В глаза бросилась крупная красная вензелеватая надпись: «Конституция Великой Британской Империи».
— Такой ереси нечего делать у меня на борту, — Джек забавно поморщился, словно смотрел не на свод законов, а на чьи-то отходы жизнедеятельности.
— И как же она попала к тебе на корабль? — я не без интереса воззрилась на капитана.
— Неважно, — не дожидаясь моих действий, Воробей выхватил у меня конституцию. Я проводила долгим взглядом летящую в открытое окошко книгу, и снова обернулась к Джеку, но тот уже рылся в перекошенном шкафу.
— Вообще-то я пришла по делу, — холодно заметила я после недолгого молчания. Джек полез в сундук; над капитанской спиной взмыл ворох бумаг. Порывшись в содержимом, Джек удостоил меня безучастным ответом:
— Интере-есно… И по какому же?
Я подскочила к Воробью и захлопнула крышку сундука, чуть не прищемив капитанские пальцы. Джек шарахнулся и сурово глянул на меня исподлобья, притягивая к себе чуть не пострадавшую руку. Убедившись, что он готов меня выслушать, я сразу перешла к делу:
— У тебя есть какие-нибудь книги? Дашь почитать?
— Есть, конечно, но большая их часть — скука смертная, — заверил Воробей, опасливо отодвигаясь от «сумасшедшей девицы».
— Но ведь есть ещё и меньшая часть, — возразила я. — Ну так что?
— Как пожелаешь, — ответил Воробей, поднимаясь и направляясь к высокому стеллажу. Капитан сгрёб с верхней полки несколько книг и стопкой примостил их на стол. — Пожалуйста! Что не понравится — можешь смело швырять за борт. Только лишний балласт.
Воробей снова нырнул в сундук, а я приблизилась к столу и провела рукой по мутно-синей обложке маленькой книжечки. На пальцах остались следы пыли, а на книге появились более яркие чистые отметины — уж до художественной литературы пират далеко не охочий… Взгляд приметил под комодом выглядывающий уголок ещё одной книги. Выудив её и положив на верх стопки, не удалось не удивиться: в отличие от других на обложке отсутствовало украшение в виде толстого слоя пыли. Страницы приятно зашелестели под пальцами и наугад остановились на середине томика. Но лицо тотчас скривилось от омерзения — стоило лишь опустить взгляд на испещрённую буквами бумагу. Воистину непристойный текст и ещё более непристойные иллюстрации напоминали скорее современные порно-комиксы, чем читабельную литературу. Заинтересовавшись преисполненным омерзения возгласом, капитанский взор вперился в меня.
— Что такое? — участливо поинтересовался хозяин литературного сокровища.
— Да ничего! — в запале воскликнула я и припечатала книжонку к капитанской груди. — Сам читай свой разврат!
Воробей вытащил книжку из-под моих пальцев и раскрыл на середине; довольная улыбка тут же сверкнула золотым зубом.
— А я-то думал, куда она подевалась… Спасибо, что нашла!
— Похотливый мерзавец, — я скривилась, подхватывая остальные книги и удаляясь из каюты.
— И тебе пожалуйста! — прилетела в спину усмешка Воробья.
…Но, как ни крути, Джек оказался прав: почти все книги были страшной скукотой, от которой клонило в сон. Сплошная несчастная любовь — а герои совершенно ненастоящие, слишком правильные и вежливые. Очень и очень банально. Авторы этой эпохи ещё не умели писать интересно, но им это было простительно: как-никак они пишут о том, что видят вокруг, а их быт однообразен и скучен — уж совсем не то, что у пиратов. Но пиратской литературы на корабле не водилось; а может, в этом веке книг про пиратов попросту не существовало. Единственное, что было действительно достойно прочтения, это сборник стихов. О море, о жизни — они привлекали внимание и заставляли задуматься…
Неинтересные книги всё же не были сброшены за борт. Кто знает, вдруг когда-то да пригодятся? И я запрятала их в шкафу. А что бы развеять однообразие, оставалось только взобраться на бушприт, свесить ноги и напевать морские шанти:
