— А знаешь, почему? — продолжал Стивенс, меря шагами ют. — Мне с самого начала нужен был лишь Амулет. Думаешь, я всерьёз мог бы позариться на эту чёрную дохлячку? Да кому она нужна! Чего нельзя сказать о её дневнике. Можно было влюбить её в себя, чтобы она добровольно отдала мне свои исследования, однако тут так некстати подвернулся ты, в которого она втюрилась по уши. Однажды она окончательно отвергла меня, наговорила гадостей, сказала, что любит тебя и ждёт от тебя ребёнка. И тогда я понял, что пришло время плана «Б» — более радикального, но действенного. Той осенней ночью было холодно. И я решил, что не помешало бы её разбавить костерком, — глаза Стивенса зажглись яростным пламенем, а на губах растянулась широкая улыбка — бесчувственная и жестокая. — Я проник в её дом и выкрал дневник, но — вот незадача — она заметила меня. Тогда мне пришлось устранять свидетельницу. Я ударил её прикладом, а чтобы зря не пропадала — сперва жёстко отымел её, после чего поджёг дом, чтобы обыграть всё как несчастный случай. Ты не успел её спасти. Однако, знаешь, мне тоже пришлось пожалеть о том, что я убил её тогда… Со своим племянником я отправился на поиски Амулета. В дневник был вложен листок с картой Острова Дьявола, но этого было недостаточно. Нужно было узнать координаты этого острова. За ними пришлось обращаться к мистеру Моретти — тогда был ещё жив его отец Жоффрей, который был не таким идиотом, как Орландо Моретти, у которого вы позже украли эти координаты. Но оказалось, Жоффрей не знал, где запрятаны эти координаты, и он не дал нам с Фридрихом даже шанса их найти. Если бы Роза была ещё жива к тому моменту, было бы проще узнать эти координаты, но я был уверен, что все подсказки и все остальные исследования я случайно сжёг вместе с ней. Тогда поиски зашли в тупик и застопорились на долгие годы. Дневник достался мне, а карта — Фридриху. Только потом, пятнадцать лет спустя, я узнал, что ты отправляешься за Амулетом. И ещё до того, как ты приехал в Нассау, чтобы выведать у меня про дневник, я послал к вам Бергенса, чтобы тот поступил коком на «Жемчужину», втёрся в доверие, выведал побольше и убил вас. А Анжелика достала для меня Амулет.
Воцарилось молчание — слишком странное на фоне звуков боя. Стивенс с наслаждением наблюдал за изменениями в лице Джека. Это чистосердечное признание повергло Воробья ни больше ни меньше в ярость — такую ярость, которую, говоря о Джеке, и представить нельзя было. В его чёрных глазах, покрывшихся пеленой безумия и слепой ненависти, будто бы отражались картинки расправы, которую он мечтал учинить над Стивенсом. Но не мог, так как обломки и прицел пистолета удерживали его на месте.
Пока Стивенс упивался его яростью, я спохватилась. Ладонь бесшумно нащупала рукоять кинжала над плечом. Несколько расшатывающих движений, рывок — и клинок вырвался из планшира. Я поднялась с колен и движениями дикой кошки посеменила к Стивенсу со спины. Любой скрип доски под ногой мог повлечь за собой полный провал, поэтому приходилось ступать едва ли не на кончиках пальцев. Сердце колотилось барабаном, грозя пробить грудную клетку. Дыхание застыло где-то в горле. Взгляд приметил золотую цепь на шее Кристиана. Я перебрала пальцами, как по клавишам фортепиано, готовясь к решающему движению. Джек за его плечом едва заметно кивнул головой, зажигая в душе пламя уверенности. Бросок вперёд — я вцепилась в цепь и мощным движением сдёрнула Амулет со Стивенса. Тот подпрыгнул от неожиданности, на автомате развернулся, но не успел выставить руку с оружием, как я нанесла удар ногой в живот. Его согнуло пополам, и в довесок я догнала его голову ударом эфеса. Стивенса откинуло к мачте, ударило о неё всем телом, и он медленно сполз на пол.
— Ха! — триумфально воскликнула я. Из руки выдернули цепь Амулета. Я изумлённо хлопнула глазами, глядя на пустую ладонь — и тут же обернулась, едва успевая подставить клинок: на меня обрушилась сабля Анжелики. Амулет в её левой руке забавно болтался при каждом выпаде, однако это в свою очередь увеличивало шанс ухватиться за него — стоит лишь чуть изловчиться.
