Глаза распахнулись до рези, таращась в борозды на потолке, а сердце отсчитывало напряжённые секунды, дожидаясь завершения фразы.
— Гиббс?
— А? Да. Джек… остался. Там.
Я прижала кулак ко рту и повернулась к стене лицом, сдерживая плач.
— Мы увели «Жемчужину» за соседний остров — чудом только улизнули у них из-под носа. А «Августиниус» встал у Исла-де-Розас. Знаете, какой там форт! — Гиббс шумно выдохнул и цыкнул: — Не подобраться.
Я рвано всхлипнула, содрогнулась всем телом. Всё закончилось. Силы, желание терпеть, способность бороться. Крик рвал глотку — но я не могла дать ему волю. Я не могла залить слезами подушку, которая ещё помнила тепло Джека. Гиббс ушёл так же без спроса, как и появился. Дверь хлопнула. Я перевернулась на спину сжала в кулаках ткань простыни и взвыла в потолок. Но это было никчёмно, ненужно, бесполезно.
Я резко подорвалась и спустила ноги с кровати. Сапоги стукнулись о пропылённый пол каюты. Я с трудом оторвалась от койки — меня будто гирями обвесили — тело налилось такой тяжестью, что я едва не осела обратно. Вздох за всхлипом, шаг за шагом — я добралась до стола. Рука, пульсирующая болью от длинного глубокого пореза, ухватила перевязь с оружием. Я перекинула её через плечо. Взгляд застыл на окровавленном рукаве. Пришлось вернуться к койке и резануть кинжалом кусок простыни. Ткань была не такой чистой, как хотелось бы, но всё же оказалась лучшим вариантом. Я затянула импровизированный бинт вокруг предплечья и, постепенно привыкая к давящей боли во всём теле, покинула каюту. Серые сумерки, разбавленные тремя крохотными точками звёзд, висели над палубой. Рядом высилась громада тёмно-зелёного острова, который посреди пасмурного вечера тоже казался потрёпанным, запылённым и постаревшим лет эдак на тысячу.
Палуба пустовала. Во всяком случае, несколько человек, рассредоточившихся по ней в хаотичном порядке, не шли в счёт. Я сделала несколько шагов — палуба израненного судна отозвалась более-менее привычным скрипом — скорее живым, чем мёртвым.
— Надо идти за Джеком.
Рядом покачали головой.
— Мы проиграли, мисс Оксана. «Августиниус» ещё силён, а наши силы на исходе. Если мы в одиночку пойдём на бой… — Гиббс досадливо цыкнул. — В общем, у нас нет шансов. — Я продолжала сверлить взглядом серо-зелёный остров и клочок моря рядом с ним. Гиббс посчитал нужным привести ещё аргументы: — Мисс… Я не хочу бросать капитана и многих других, кто тоже остался там, но… Спросите любого, — он развёл руками. — Никто не согласится отдать свои жизни ради спасения их.
— Надо. Идти. За Джеком, — как болванчик повторила я, кивнула своим мыслям, и обернулась к старпому: — Мистер Гиббс, спустите мне лодку.
Я прошла мимо обезумевшего старпома, удивлённо провожающего меня взглядом. Он опомнился только тогда, когда я уже была у фальшборта.
— Ваша затея это…
— Безумие? — безбашенно оскалилась я, сверкая глазами как при лихорадке. — Знаю.
Гиббс отступил, покачал головой и опустил взгляд.
— Вы себя погубите.
— О да, намного проще было бы, если бы мне помогли вы, — рявкнула я на жалкую горстку матросов, засевшую на корме. Они удивлённо взглянули на меня, будто не ожидали такого порыва. Из трюма выглянуло ещё несколько человек. — Поэтому я прошу. Нет, даже требую! Чтобы те, кому не всё равно, отправились со мной. — Виноватое молчание пропитало воздух кислым привкусом предательства и презрения. — Так и знала, — и я толкнула лодку.
— Постойте, Оксана, я с вами.
— Даже не думайте, Гиббс, — в порыве обернулась я. — Вы нужны здесь. Вы должны следить за «Жемчужиной», пока я… пока МЫ с Джеком не вернёмся. Вы старпом. И вы уже не так молоды, чтобы так рисковать.
— А вы не так здоровы, — и он выразительно покосился на мои раны и ссадины.
Я поджала губы и подняла на него решительный взгляд:
— Зато я умею расставлять приоритеты.
…Вёсла поддавались трясущимся рукам с трудом: волны затормаживали, будто вязкое болото, но я упорно гребла, закусив губу от усердия. «Жемчужина» скрылась в тенях ночи, и её присутствие выдавал лишь неуловимый крохотный огонёк чьей-то сигары на корме. Из-за острова постепенно выплыл силуэт галеона, вставший неподалёку от Исла-де-Розас. В отличии от «Жемчужины» он не нуждался в конспирации, поэтому потрёпанные очертания судна подсвечивались огнями. Взяв за ориентир огонёк фонаря на корме, я погребла увереннее. Боль и усталость растворялись в решимости и твёрдом убеждении: дело ещё не закончено. Злость на тех, кто побоялся идти со мной, придавала сил, и я знала, что обязана — на зло всем — осуществить план. Хотя, был ли он? Лишь сумбурные представления. Но зато была уверенность — возможно, глупая, возможно, наивная. Но я хваталась за неё, как утопающий за соломинку, потому что знала: если бы я не сделала этого, не села бы в лодку, не поплыла бы за Джеком к «Августиниусу» — точно утонула бы в бездне отчаяния и безнадёжности.
