Воробей раздражённо подвёл глаза к небу и сделал шаг ко мне. Но в этот самый момент нависающий над водой кусок берега обвалился под удвоенным весом. В воду полетели мы оба, звонко вскрикнув и оказавшись с головой под тёплыми ласковыми волнами. Начавшее было обсыхать платье вторично вымокло — сухой нитки не осталось. Несколько из устилавших дно камешков подлетели в воде, когда я упёрлась в них пяткой, чтобы облегчить всплывание. На поверхность мы с Джеком Воробьём вынырнули синхронно, отфыркиваясь, откашливаясь и отплёвываясь. Вода смыла часть грязи с капитанского лица и теперь стекала струями с густых волос. Несчастный, уязвлённый вид капитана вызвал смешок. Я отлепила от лица мокрые пряди волос и убрала за спину, интенсивно моргая чтобы убрать с ресниц капли воды. Насупившийся Джек грустно дёрнул усами и вытер рукавом остатки грязи с лица. Постепенно кашель перешёл в смех — отчасти нервный, отчасти счастливый. Постепенно к хохоту присоединился и Воробей — возможно, мой смех оказался настолько заразительным, а возможно, его забавила сама ситуация. Странная лёгкость и радость переполняли душу, когда мы оба, насквозь промокшие, стояли в воде, и смотрели друг на друга. Словно близкие родственники, словно давние друзья. В развернувшейся сцене было нечто… семейное, беззлобное и радостное, что хотелось петь и пускаться в пляс. Вместо этого я сделала шаг к Джеку — он поднял брови домиком и комично улыбнулся. Воцарилась тишина. Птицы замолкли и даже шум водопада не будоражил слух. Всё ушло на второй план. Только мы двое посреди лесного озера глядели друг другу в глаза. Но через несколько секунд я подорвалась на месте и плеснула в Джека водой. Тот инстинктивно прикрылся локтем и издал преисполненное негодования восклицание.
— Чтобы остаток грязи смыть! — хохотнула я и новый приступ смеха разверзся над окрестностями. Я ловко выскочила на берег и хотела было пуститься по лесу вприпрыжку, но прилетевшая вдогонку лукавая фраза вынудила остановиться:
— Так что ты говорила про неограниченное право каждого человека на карт-бланш?
Джек застыл по пояс в воде, впервые за всё время снизу-вверх глядя на меня. Я медленно повернула голову к нему, неопределённо повела плечами и многозначительно улыбнулась, перед тем как отвернуться и скрыться под сенью деревьев:
— Разгадаешь.
Солнце ещё не скрылось за горизонтом, а на небе уже замерцали первые огоньки звёзд. Прохладный ветер заставлял ёжиться и шумно разбивал неспокойные гребни волн о борта «Чёрной Жемчужины». С прибрежных джунглей потянулись влажные плети тумана. Мрачный амбьянс напоминал далеко не самые жизнеутверждающие эпизоды кинолент и вызывал всё больше сомнений в беспроигрышности плана. По мере приближения часа «икс» нутро сжималось от осознания: тщательно выработанный план провалится с треском и заклеймит меня позором в глазах Джека и команды. Если, конечно, останусь жива. Подобные опасения, очевидно, терзали не одну меня: матросы были молчаливы и слишком сосредоточенно выполняли свою работу в поте лица. Стрелки часов неумолимо приближались к ключевому моменту, когда всё будет зависеть только от обстоятельств.
Прозвенели десятичасовые склянки, а вместе с ними прозвучал приказ о спуске баркаса на воду. Я подавила тяжёлый вздох и сквозь юбку платья поправила натянутый вокруг ноги кожаный ремень, к которому цеплялся пистолет и кинжал. Увы, сменить платье на излюбленный пиратский костюм не удалось: не позволила отведённая в авантюре роль. Это угнетало: в пиратской одежде — как в доспехах — вокруг меня витало бы куда больше уверенности в собственных силах, словно сменяя одежду, я действительно превращалась из кисейной барышни в лихую пиратку. Впрочем, до последней мне ещё далеко: какой пират станет нервно трястись перед придуманной им же авантюрой?
