Весло трудно поддавалось трясущимся ноющим рукам, увязало в плотной глади воды, внешне напоминающей тёмное желе, и берег приближался нескончаемо медленно. Казалось, что это состояние будет длиться вечно, как в детстве, когда невкусный суп никак не кончается в тарелке, и ты растягиваешь время, будто бы это может избавить от мучений. Особенно ярким и освещённым проступал маленький рыболовный мостик на дальней окраине бухты. Что-то непонятное задержало моё внимание на нём, словно бы в ожидании — и оно оправдалось: тёмная фигура в блестящей от воды одежде выкарабкалась из тёмных волн. Чёрный палаческий мешок плотно прилипал к голове, но Тёмная Личность не рискнул стащить его. Капли воды струями забарабанили по рыболовному мостику и, словно почуяв мой взгляд, маньяк обернулся. Я вздрогнула, чуть не выронила весло, и буквально физически ощутила презрительную ухмылку, скрытую под тканью мешка. Этот взгляд, коим он удостоил меня напоследок, словно бы обещал: «Ещё встретимся!» — и маньяк торопливо растворился во тьме переулка. Взгляд ещё долго был прикован к тому месту, но, когда особенно ощутимая волна качнула лодку, напоминая о насущных нуждах, весло снова задвигалось в воде.
Приложив вагон усилий и упрямых «Давай же!», мне удалось, наконец, причалить у той самой таверны, где состоялась роковая встреча. Я зашвырнула пропитанный водой швартов на кнехт и, вцепилась дрожащими пальцами в древесину причала. Тело перевалилось через борт лодки и на четвереньках отползло от воды. Хотелось развалиться навзничь, отдышаться, почувствовать себя тем самым «умирающим лебедем», но неизменный спутник, сидящий в голове, шепнул, что наш знакомый может вернуться в любой момент. В ответ на эту мысль загромыхали бегущие шаги. По телу прошла судорога, заставившая подскочить на месте и кинуться к сабле, которая до сих пор сверкала клинком посреди причала. Однако озабоченное «Вот ты где! Слава Богу, жива!» позволило облегчённо выдохнуть и спокойно, без спешки вернуть саблю в ножны. Тотчас на плечи лёг тёплый китель, а подоспевший парусный мастер обрушил град вопросов:
— Ты как? Не ранена? Что это был за тип? Я уже испугался, что ты погибла!
Но измученный организм сумел лишь отрешённо вымолвить:
— Так это ты… стрелял?
— Я, — Тим стыдливо опустил голову. — Прости, я мог тебя задеть.
— Что ты! — ахнула я. — Если бы ты не рискнул, сейчас бы мой труп кормил рыб! — не взирая на общее угнетённое состояние, чувство юмора возвращалось, что уже было хорошо: значит, концы отдам ещё не скоро. Тим заботливо приобнял меня за плечи и настойчиво повёл в сторону «Жемчужины».
— И всё же, кто это? — не удержался он спустя несколько минут.
— Охотник по души любопытных дурочек, — самокритично отозвалась я. — А если серьёзно… — голова понуро опустилась. — Я не знаю, чем так ему не угодила. Это уже второй раз, когда я с ним встречаюсь. — Встревоженный взгляд остановившегося Тима вперился в меня плохо скрытым волнением. — Боюсь, ещё одной подобной встречи не переживу, — добавила я, выдавив слабую улыбку. Однако, никаких новых эмоций не отобразилось в серой радужке заботливых глаз. Тим приблизился ко мне. Его взгляд скользнул от моих глаз к губам, затем вернулся обратно. Запястья осторожно коснулась его ладонь.
— Оксана, — Тим приложил указательный палец к губам, призывая к молчанию. Тишина покрыла весь мир, заглушила волны и оставила нас вдвоём — совсем одних посреди пристани. Намерения Тима, при антураже ночной таинственности, стали кристально ясны. Но едва парень приблизился к моему лицу, я изловчилась и заключила его в объятия. Однако, как бы не хотелось ощутить себя защищённой, не одинокой, ничего почувствовать не удалось. Парусный мастер обвил руками мою талию, и его ладонь заскользила по спине, успокаивая поглаживающими движениями. Да, старина Бергенс оказался прав. Тим далеко не равнодушен ко мне. А вот я? Как я к нему отношусь?
Я прислушалась к своему сердцу. Представила лицо Тимми, добродушное, открыто улыбающееся, представила широкие рыжеватые брови, задорные, но заботливые серые глаза, аккуратный подбородок с ямочкой, еле заметные веснушки на впалых щеках… Но сердце молчало. Стучало ровно и спокойно, не отвечая никакими чувствами на крепкие объятия — не совсем дружеские, как показалось. Взгляд невольно скользнул поверх матросского плеча и коснулся темноты соседнего переулка. Так бывает, когда подсознание уловит какое-то еле ощутимое движение в стороне, и ты невольно обратишь своё внимание туда. Миг — и сердце тотчас зашлось барабанной дробью, когда глаза приметили статную фигуру в кителе и треуголке. Стоило ему сделать шаг, попадая в кружок фонарного света, чёрные глаза загадочно блеснули, от чего по телу пробежался жар; а густые чёрные усы иронично изогнулись в понимающей развратной ухмылочке — и пират снова растворился в темноте, мол, не буду мешать. Я забилась в объятьях Тима и выскользнула из них, инстинктивно рванувшись за удалившимся капитаном.
