— Пройдёмте в переговорную, — донеслось из-за угла. Шаги прозвучали до конца коридора и хлопнула тяжёлая дверь. Я вывалилась из-за укрытия и, обливаясь противным липким потом, кинулась за приглушёнными голосами, пробегая мимо переговорной двери. Обратно на чердак я взбиралась, одновременно пытаясь унять мечущиеся в безумном удивлении мысли и не скрипеть ветхой лесенкой. Пыльный, запаутиненный люк впустил меня в укромную комнатушку под крышей неслышно и, надеюсь, незаметно для парламентёров в зале ниже. Светлеющее небо с померкшим шариком луны постепенно начинало подсвечивать картинную раму и разбитые калеки-стулья. Я, взволнованно содрогаясь, рухнула на колени перед широкой, прямой как стрела, щелью в полу и навострила уши. Внизу — прямо подо мной — Джек Воробей расслабленно рассматривал изящный канделябр, сияющий несколькими огнями, а его собеседник расположился в кресле чуть поодаль, сдержанно сложив руки на коленях. Вопреки ожиданиям чердачная комнатка оказалась далеко не таким отличным местом для прослушки, как я позволила себе надеяться. Голоса звучали приглушённо и периодически распознать удавалось только интонацию, но это не мешало наблюдать сквозь шпионскую щель. Помехой были собственные мысли — они удивлённо шептались и иногда перебивались чересчур громкими вопросами внутреннего голоса. Самым значимым и насущным был вопрос о цели аудиенции двух мужчин. Крайне мала была вероятность, что Джек Воробей явился спасать меня, или скажем, решил каким-то образом собственноручно пошарить по дому. Обоюдная выгода? Вероятно, не более чем оригинальный ход, доставляющий благо ему одному. Сделка? Всего лишь деловой подход.
— Sono sicuro che non sei riuscito a convincerla. — Джек опёрся руками о стол и глядел на собеседника в упор.
— Oksana concordò senza esitazione.
«Да вы издеваетесь! — возопил во мне внутренний голос. — Как весело! Наш лихой пират пополнил лексикон парочкой итальянских фраз и решил продемонстрировать их носителю языка! А я что, для вас шутка какая-то? Ну да, ну да… Пошла я… лесом!»
Даже ощутить удалось, как гаснет азартный огонёк в глазах вместе с тайными надеждами. Любопытство не оставляло в покое мечущиеся на грани уныния мысли. Итальянская речь звучала местами, а первенство в диалоге держал английский, но радоваться было рано, вернее, даже бесполезно: парламентёры будто бы специально шептались, дабы скрыть суть от неуравновешенно-любопытной, подсматривающей с этажа выше… меня.
Охровое полотно света неожиданно легло на деревянные половицы и медленно затекло на прощелину в полу, после чего я ощутила его на себе и подняла голову: огненно-рыжий солнечный шар едва поднял макушку из-за горизонта, но первые лучи уже скользнули в окно и, преломляясь сквозь узоры кованой решётки, растекались по комнатке. На фоне светлеющих небес носились первые чёрные точки птиц, чьи робкие голоса уже приносил ненавязчивый ветерок. Он же шелестел в листве, катил гребешки волн по бледно-голубому клочку моря, виднеющемуся отсюда. Зажигающаяся заря почти не выделялась на небе, но общая красота пробуждающейся природы захватывала дух. Под светлеющими сводами чердака тоже выделилось кое-что, и ненавязчиво привлекло краешек внимания…
