В поселке заселили уже четырнадцать двухэтажных домов, еще шесть застройщики выставили на продажу, и они ждали своих хозяев. Коттедж Соколова находился в правом крайнем углу последнего ряда зданий, дом слева от него еще пустовал, парадный вход примыкал к дорожке из асфальта, как и дом соседей напротив. В последнем жили некий бизнесмен средних лет, его жена и сын-подросток, мы с ними здоровались при встречах, но не более того. Утром большинство владельцев уезжали на работу в Москву, возвращались поздно вечером, между собой практически не общались, лишь иногда коллективно обсуждались вопросы о совместном финансировании установки фонарей уличного освещения или прокладки оптоволоконных кабелей для подключения к скоростному Интернету.
Между коттеджем Алексея и незаселенным домом находился участок с аккуратно подстриженной травой, здесь же Соколов посадил своими руками три молодые ели. Вообще, зелени в поселке было много, каждый норовил устроить рядом с комфортабельным жилищем маленький сад с фруктовыми или хвойными деревьями.
Внутри коттеджа дизайнеры создали интерьер в стиле минимализма, на первом этаже размещались гостиная, столовая и кухня, наверху — спальня и кабинет. Кроме того, имелось еще обширное подвальное помещение, состоящее из подземного гаража на два автомобиля и домашнего кинотеатра, из них подняться на первый этаж можно было по внутренней лестнице.
Раз в неделю загородную резиденцию генерального директора убирала пожилая дама Анна Юрьевна, бывшая учительница, проживающая в Красногорске и приезжающая в поселок на рейсовом автобусе. До моего появления в коттедже завтрак и ужин Алексей разогревал на электроплите или в микроволновке сам, приобретая по пути из города в супермаркете продукты быстрого приготовления. Есть на ходу, всухомятку, набивая желудок высококалорийной пищей — участь любого холостяка-трудоголика, за тем редким случаем, когда поварское искусство является его хобби.
Следуя рекомендациям Лиды Смирновой, я приняла на себя обязанности кухарки и уборщицы в период между посещениями Анны Юрьевны. Почти каждый вечер посещала тот самый супермаркет и покупала свежие мясо и рыбу, овощи и фрукты, пирожные и кексы к утреннему кофе (Алексей оказался большим сладкоежкой), а потом творчески трудилась на кухне, стараясь не повторяться. И Соколов быстро оценил мои кулинарные способности, а также тот факт, что ему не нужно стало сдавать регулярно в прачечную свои сорочки и костюмы. Я готовила, стирала, гладила, пылесосила и протирала пол влажной тряпкой, собирала и выносила в контейнер у дома мусор, и при этом не забывала о своих макияже и прическе.
И нам было хорошо в постели, как же без этого! Страсть переходила в нежность, нежность сменялась покоем, а потом снова на нас обоих накатывали волны страсти. Если это нельзя назвать любовью, то что же тогда любовь? Правда, признаюсь откровенно, к Крутову я испытывала нечто большее, хотя он был не принцем на белом коне (точнее, преуспевающим столичным предпринимателем на внедорожнике), а простым подмосковным охранником. Витя, молодой человек XXI века, в моих глазах выглядел средневековым рыцарем без страха и упрека, о таких я читала когда-то в романах Вальтера Скотта. Таким ему и суждено было навсегда остаться…
Что касается Алексея, то я постепенно действительно стала для него незаменимой, не просто очередной любовницей, но верной спутницей жизни, правда без штампа в паспорте. Пока.
Еще одним важным обстоятельством нашего сближения стало то, что Соколов по своему психологическому складу был, несомненно, экстравертом. Ему обязательно требовалось общаться, делиться своими мыслями и впечатлениями. Но на работе Алексей мог откровенно разговаривать только с Самохиным, близких друзей, похоже, у него не осталось в связи с нехваткой свободного времени (а длительная дружба основана на регулярных встречах, соцсети и смартфон их не заменят). Зато каждый вечер рядом была я. А Алексей успел убедиться, что ничего лишнего от меня никто и никогда не узнает.
Поэтому мы беседовали о самых разных вещах, в том числе о его близких родственниках. Об отце и маме Соколов отзывался уважительно, а вот Вадима критиковал. По мнению Алексея, тот был неглуп, но ленив и инертен, предложение старшего брата работать в «Афродите» отверг, предпочитая рискам и нервотрепке в бизнесе спокойную, хотя и малооплачиваемую преподавательскую деятельность.
Первая поездка в родительскую квартиру оказалась, с большой вероятностью, и последней. Алексей не хотел новых конфликтов, он просто решил не давать для них поводов. Я же пришла к твердому убеждению, что все трое Соколовых видят во мне хитрую и коварную хищницу, желающую всеми правдами и неправдами заполучить в свои жадные руки их сына и брата. И пытаться переубедить их было бы невозможно, да и не нужно.
Наступило лето, и вот однажды Алексей сказал мне с улыбкой:
— Вот что, дорогая, я думаю, что ты уже переросла свою первую машину, пора сдать ее в салон, доплатить и купить что-нибудь посолиднее.
И услышал в ответ:
— Как скажешь, мой господин и повелитель!
