Невзрачная трясогузка опустилась на дорожку, запрыгала перед Катей. Она пошла медленнее, чтобы не спугнуть птичку. Та попрыгала и улетела.
Миша догнал Катю у калитки.
— Выяснил что-нибудь? — нетерпеливо спросила она. — Миша, не тяни! Узнал про женщину?
— Узнал, — заводя велосипед на участок, кивнул он, помедлил из вредности и вздохнул: — Она дочь Александры. Александры Васильевны, которая работает у Терехиных.
Терехиных больше не было, у Тихона другая фамилия, но Катя не стала поправлять мужа.
Очень интересно! Лика хотела что-то узнать про дочь домработницы у Миши, хотя гораздо проще было бы спросить у ее матери.
— Миша, — подумав, доложила Катя, — крысиный яд мог быть у Аслана…
— Тише! — предостерег муж.
Катя обернулась. Напротив калитки остановилась машина Тихона. Сосед выбрался из машины и, открыв калитку, остановился рядом с Катей. В руке у него была бутылка мартини.
— Миш, попроси приятеля провести еще анализ.
Борода у Тихона была аккуратно пострижена, но он почему-то казался заросшим и потрепанным, как многолетний алкоголик. Тихий алкоголик жил когда-то на одном этаже с Катиными родителями. Однажды мужчине стало плохо прямо в подъезде, он сидел на ступенях, и мама вызвала ему «Скорую». Из больницы сосед не вернулся, квартира какое-то время пустовала, а потом Катя вышла замуж и с тех пор соседской квартирой не интересовалась.
Миша поехал в Москву, не зайдя домой. Вернулся он поздно. Свет у Тихона уже не горел, и он не стал звонить соседу. Написал в эсэмэске, что в мартини обнаружен тот же яд, что и в коньяке.
Разбудил его звонок телефона. Вчера Тихон, заставив себя прогуляться по привычному маршруту вокруг пруда, в постели долго ворочался. А когда пришла эсэмэска от Михаила, думал, что не заснет вовсе. Но под утро задремал. О том, что должны приехать родственники Лики, он не то чтобы забыл, просто мысли о них отошли куда-то на задний план.
— Это Борис, — тихо представилась трубка. — Мы уже в электричке.
— Да-да, — спохватился Тихон. — Буду ждать вас на платформе.
К платформе он подошел раньше, чем нужно, минут десять простоял, прислонившись спиной к ограждению.
Надо было думать, надо было вспоминать все, что происходило за последние полгода, когда он слишком много думал о Насте, но ведь и о Лике тоже. Испугался, когда она не хотела выходить из машины после происшествия в деревне. Волновался, когда в конце зимы она простудилась и лежала с высокой температурой.
Мог он не заметить, что жена чем-то взволнована?..
Мог, с тоской понимал Тихон. Жизнь с женой казалась пресной, скучной, и он старался уходить мыслями от скучной реальности в жизнь вымышленную, в ту, где Настя была похожа на эльфа.
На самом деле все было не так. У них с Ликой имелась семья, которая была ему нужна. Ужасно, что он понял это так поздно.
Электричка с шумом вынырнула из-за поворота, платформа наполнилась людьми. Бориса и Кирочку он заметил, когда толпа утекла по расположенным по краям платформы лестницам. Кирочка, прижавшись к локтю мужа, вертела головой. На ней было светлое хлопковое платье, отделанное тонкими кружевами. Платье было модное, похожее недавно купила Настя. В платье Кирочка не казалась бесформенной теткой, она смотрелась моложавой интеллигентной дамой.
В руках гостьи был большой букет искусственных желтых роз.
Лика терпеть не могла искусственные цветы.
Заметив Тихона, Кирочка вымученно улыбнулась, толкнула мужа.
Борис был одет попроще, в джинсы и футболку, как все.
— Кладбище далеко? — виновато поинтересовалась Кира.
— Нет, — ведя гостей к лестнице, объяснил Тихон. — Пешком минут пятнадцать.
— А до вашей дачи?
— Столько же. Только в другую сторону.
— Как хорошо за городом!
— Хорошо, — согласился Тихон.
— И жара переносится гораздо легче.
— Сегодня не жарко, — мягко улыбнувшись жене, заметил Борис.
Дорога к кладбищу тянулась вдоль кромки леса. После недавнего дождя жара спала. Небо уже не было постоянно безоблачным, временами налетал холодный ветер.
— Всеволод жил здесь круглый год, да?
Вопросы Киры выручали, Тихон с трудом подобрал бы тему для разговора.
— В последние годы жил постоянно.
— А вы? Вы тоже будете жить здесь? Или в Москве?
— Я буду жить в Москве. — Тихон пропустил гостей в калитку кладбища. — Вы бывали в Ликиной московской квартире?
— Нет, — не обернувшись к нему, грустно покачала головой Кира. — Нас не приглашали.
— Мы мало общались, — объяснил Борис.
Тихон подвел их к могиле. Кира воткнула цветы у основания памятника.
На старом кладбище, кроме них, никого не было.
Тихо шуршали под ветром листья растущих между могилами деревьев.
— У станции есть какое-нибудь кафе? — постояв у памятника, повернулась к Тихону Кира. — Где-то можно отдохнуть, чаю выпить?
— Мы через полтора часа будем в Москве, — перебил жену Борис.
Она напрашивалась в гости, и мужу было за нее неловко.
Она зачем-то изображала дурочку. Получалось неплохо.
— Не надо кафе, — гостеприимно откликнулся Тихон. — Зайдем сейчас на дачу, и вы отдохнете.
— Мы не устали, — вяло отказался Борис.
— Спасибо, — беря мужа под руку, кивнула Кира.
