— Да и шут с ними, с Мальдивами. Сто раз там была. Но с сестрой тоже облом, в дом-то она больше ни ногой… Там встретиться и хотели.
Иногда Яну казалось, что кроме него ее никто и не слушал.
Он мог понять, почему, но все же… Жаль, наверное, когда так.
— М-м-м.
Она хотела сказать еще кто-то, но оборвала себя на полуслове. Ян и не понял, что произошло: Ксюша вдруг с криком толкнула его в сторону, а потом, чертыхнувшись, отскочила сама.
За секунду до того, как перед ними рухнул кусок бетона, сорвавшийся с крыши. Прямо на место, где раньше стоял Ян.
— Вы совсем ошалели? — заорал он, отряхиваясь от пыли и стараясь разглядеть кого-то наверху. — Так ведь и убить можно!
И, хоть дом был затянут пестрым фальшфасадом, никаких рабочих-реставраторов, способных натворить подобное, на крыше Ян не рассмотрел. Зато будто бы заметил какую-то тень.
Нет, точно видел.
Смутный силуэт, скользнувший в сторону раньше, чем он успел понять, что именно видел. Хотя с земли все равно бы не разглядел: даже мужчина то был или женщина разобрать не смог.
— Еще бы немного и… М-да, — ужаснулась Ксюша.
Ян так опешил от случившегося, что даже ее не поблагодарил. На автомате дошел до университета, сдал экзамен, спустился в столовую выпить кофе и взбодриться, и услышал наш разговор с Черновым.
А потом, навернув по району пару кругов и окончательно запутав хаотичные и мрачные мысли, пригласил Ксюшу в кафе, чтобы поблагодарить за спасение и насолить мне.
— Как ребенок, — сухо прокомментировала я, когда он закончил. — Тебе что, пять?
— В этом мы похожи, — Ян метнул на меня насмешливый и добрый взгляд.
Я, подумав, кивнула. Мы оба вели себя ужасно. И глупо. А ведь могли поговорить и выяснить все еще накануне.
Впрочем, тогда бы я не узнала правду о Чернове — или не убедилась в своих подозрениях сразу и наверняка — что в конечном итоге ударило бы по нам больнее.
— История с кирпичом какая-то странная. Не верю, что кто-то настолько захотел тебя убить, — продолжила я. — Случайность или неудачное стечение обстоятельств.
— Захотел убить настолько? — с жаром уточнил Ян.
Прозвучало обидно.
— Я к тому, что у всех есть враги, — пожала плечами я. — Ставлю на случайность, но если похожее повторится вновь…
Ян взглянул на меня с укором, и я густо покраснела.
Плохой план.
Опасный.
— Предлагаешь оставить меня приманкой и посмотреть, какой хищник придет полакомиться? — спросил он с улыбкой.
— Подобное не должно повториться, но лучше обходи тот переулок стороной. На всякий случай.
Его глаза смеялись.
— Действительно за меня переживаешь? А это приятно.
Я поморщилась и ответила, стараясь смотреть куда угодно, только не на него:
— Ты нужен, чтобы развязать петлю. Не бросишь же тебя здесь.
— Плохой ответ, — Ян потянулся вперед, словно собираясь взять меня за руку. Однако не решился на большее. — Что ты хочешь? Если по-честному?
— Ничего, — быстро ответила я.
— Совсем?
Я вспомнила, как он касался моих губ, как жадно и открыто прижимал к себе, как сильно нам обоим не хотелось останавливаться… И поняла, что больше не могу молчать. Вспоминать обо всем, зная о собственном обмане, было отвратительно, неправильно и просто гадко.
Ян с его верностью, нежностью и желанием помочь, которых я не заслужила, но получила сполна и без условий, стоил большего, чем манипуляции и фальшь.
Много больше.
— Я не рассказала тебе всего. Путешественник во времени не единственный вариант выхода из петли, а скорее альтернативный. Ведьма призналась, что мы можем закончить все, исполнив загаданное желание. Если ты влюбишься.
Ян потеребил небольшую серебряную серьгу в собственном ухе, но в остальном остался абсолютно спокойным. Впрочем, к самой неприятной — и разбивающей сердца — части рассказа я пока не перешла.
— Я решила, что справлюсь с этим сама. Влюблю тебя в себя, и мы выберемся из петли быстро и без лишних жертв. Не вмешивая опасных людей и обстоятельства, которые сложно предугадать.
Я ожидала, что Ян закричит, обвинит меня во всех грехах молодого порочного мира, где смеет происходить такое, а потом вскочит на ноги и уйдет, громко хлопнув дверью. Но он продолжил сидеть и таращиться на меня с полуулыбкой, значившей все и ничего сразу.
Непонятной. Необъяснимой. И влюбленной?
— Я решила, что смогу сыграть на твоих чувствах, но, кажется, ошиблась. С музыкальным вкусом всегда было плохо, — шутка вышла не смешной, но Яну, казалось, она помогла очнуться.
— И почему ты остановилась? — Ян дал этим словам повисеть в воздухе.
Мы оба дали, позволив себе настоящую и почти театральную паузу.
— Что, прости?
— Почему отказалась от меня и оставила попытки соблазнить? Хоть бы на новогоднюю дискотеку пригласила, честное слово…
С моих губ слетел судорожный и разочарованный вздох.
Получается, он совсем меня не слушал?
— Потому что обманывать людей — нехорошо, — медленно и вкрадчиво, как ребенку, объяснила я.
— Не прекращай, — сказал он так тихо, что я едва расслышала. И сперва решила, что ослышалась. — Я хочу попробовать. Можешь поступить так со мной.
Я упрямо покачала головой:
— Нет, не могу.