— Я ведь рассказывал тебе про родителей? Не хочу потерять еще и тебя. Не хочу потерять еще хоть кого-нибудь. И не потеряю. Это сведет меня с ума.
Ян взял мою ладонь в свою. Бережно. Нежно.
И вопреки всему, я почувствовала, как боль и вина, съедавшие изнутри, гаснут и исчезают, словно кто-то задул свечу.
— Если тебя так сильно волнует моральная составляющая, полюби меня в ответ. Взаимные чувства — самая честная вещь на свете, разве нет?
Что, если любовь — не то, что выбираешь ты? Что, если она выбирает тебя? Находит цель, подкидывает методы и устанавливает правила, а потом наблюдает издалека?
Глупая и часто злая любовь. Такая прекрасная и упоительная.
— Не отвечай сейчас, если не можешь, — сказал Ян, продолжая успокаивающе поглаживать мою ладонь. — Полюбить кого-то — непросто, особенно так сразу.
Я смотрела на него, как последняя дурочка, кажется, уже совсем ничего не понимая. И никак не могла подобрать нужных слов.
— Не тебя, — ответила я тихо.
— Я так низко котируюсь в твоей системе оценок?
— Может, наоборот.
Мы немного помолчали, желая продлить и закрепить перемирие, которого наконец достигли.
— У меня же встреча с Черновым, — спохватилась я, бросив беглый взгляд на часы на экране смартфона. — Он обещал обсудить все, что мы не успели вчера.
— А вы так много не успели?
Его шуточки продолжали сводить меня с ума. Значит, мир не изменился и точно устоял на ногах.
Как же хорошо.
— Ян!
— Не думаю, что нам нужен твой путешественник, если мы и без него со всем разобрались.
— Всегда приятно иметь запасной вариант, — сказала я, вдруг вспомнив слова ведьмы и ее предупреждение. — Оленей в один загон не заводи.
— Не буду спрашивать, откуда ты это взяла, и отговаривать от запасного плана тоже, но одну на встречу с гномом не отпущу, извини. Не вызывает он доверия со всеми своими внезапными появлениями и тайнами…
Глубоко в душе я думала также, потому, возмутившись больше для приличия, чем из желания пойти одной, позволила Яну остаться и наблюдать за встречей издалека.
Чернов опаздывал, заставляя меня нервничать: не стоило так просто отпускать его вчера — доверяя интуиции и обещаниям, не стоящим и ржавой монетки.
Что, если он обманул и, воспользовавшись возможностью, сбежал далеко и мы никогда его не найдем? Вернулся в мир и время, из которых прибыл?
В кармане шумно завибрировал мобильник. Я достала его и ответила на автомате, и секунды и не сомневаясь, что звонит Иван — откладывая встречу или вовсе перенося ее на злосчастное «завтра».
Но звонил кое-кто другой.
— Привет, дочь, — голос отца от волнения звучал хрипло и далеко, сквозь огромное расстояние и полосу помех. — Как хорошо, что ты ответила. Лиза вот тоже привет передает. Мы…
Молодую невесту к ночи можно было и не поминать. Я и так помнила о ней всегда, хотела того или нет. И о той, чье место она заняла.
Может, сумей я забыть…
Хотя как такое забудешь?
Связь оборвалась прежде, чем отец успел сказать что-нибудь еще и перезванивать он не стал.
— Уже решила, что ты не придешь, — призналась я Чернову, когда тот наконец явился и, как оловянный солдатик, вытянувшись, встал передо мной.
Слишком умиротворенный и счастливый для человека, опоздавшего на долгих полчаса.
— Задержался немного, извини, — обаятельно улыбнулся Иван, так что у меня мигом пропало желание его ругать. — Посидим где-нибудь в тепле?
— Давай лучше прогуляемся.
Мы развернулись спиной к сияющей ярмарочными огнями Красной площади и пошли к «Детскому миру» и Кузнецкому мосту за ним. Лавируя между туристами, то и дело останавливающимися посреди дороги, чтобы восхищенно засмотреться по сторонам, мы шли молча. И лишь свернув в арку у метро, я наконец решилась заговорить:
— Ты ведь знаешь про петлю, правда?
Иван кивнул.
— Мы с тобой должны были встретиться тридцатого декабря. Честно говоря, я прождал довольно долго, прежде чем сообразил, что не так.
—
Иван остановился и, не обращая внимания на протесты, взял меня за руку, будто собираясь сказать что-то отчаянно важное.
Я боязливо огляделась по сторонам, но, к счастью, обошлось, и на нас не вылетел разъяренный Ян.
— Ты ведь догадалась, что я не из этого времени, да? — начал он туманно. — Девушка с кафедры рассказала тебе?
— Она не сказала, кто путешественник, но намекнула, что рядом есть человек, способный помочь. Я догадалась, кто.
— Благородно, — покачал головой Иван. — И весьма неожиданно для кого-то вроде нее.
— Говоришь так, будто она не человек.
— Человек, конечно, пусть и не самый удачливый, скажем. Перед вылетом нам дают некоторые материалы об эпохе и окружении, и я читал про их род. Ее прапрабабка, несмотря на запрет, много лет назад разболтала лишнего о паломнике, которого должна была приютить, и деревенские… Говоря проще, не позволили ему вернуться домой. За это их и наказали.
Паломники. Вот, значит, как путешественники во времени на самом деле называются?