И я поверила.
— В университет возвращаться не хочется, но и домой еще рано…
— Погоди, — жестом остановил меня Ян. — На сегодняшний день у тебя планы.
— Какие?
— Свидание со мной.
Ян хотел отвезти меня в ресторан, что любили его родители. Где-то посреди заснеженного и сказочного «Соснового бора».
— Там красивое место и хорошая кухня, — отрекламировал он.
От чего-то показалось, что на богатом «красивое» и «вкусное» равно дорогое. И это не очень мне нравилось. Даже больше, чем перспектива еще одной поездки в его чудесной машине в метель.
— Давай просто погуляем, — предложила я несмело.
— Но тут же холодно?
— Давно хотела посмотреть на новогоднюю Москву. Ярмарка на Красной площади и остальное. Говорят, незабываемо.
— Не верю, что ты до сих пор там не была, — закономерно засомневался в моей честности и искренности Ян. — В пяти минутах от универа же.
— Раньше я об этом не думала.
— А теперь вдруг захотела? Почему?
— Нашла подходящую компанию?
Лицо его слегка заалело — ни то от смущения, ни то от мороза. Но возражать против прогулки и дальше Ян не стал.
Слишком оробевшие, чтобы смотреть друг на друга, мы медленно побрели в сторону Красной площади.
В ранних сумерках мир вокруг, расцвеченный иллюминацией — желтой, теплой и праздничной — казался незнакомым, удивительным и почти волшебным.
Степенно обойдя ГУМ, мы прошли через рамки у входа на площадь и присоединились к шумной толпе, спешащей от одного ярмарочного павильона к другому.
Я наотрез отказалась кататься на гремящей и слишком детской карусели с лошадками, но с радостью приняла яблоко в карамели.
Ян, отлучившись ненадолго, взял нам по стаканчику дымящегося кофе, попробовав который, я честно признала, что тетин утренний напиток не так плох.
— А тут красиво.
С неба, искрясь в свете фонарей, тихо шел снег.
— Пусть финал будет счастливым, — торжественно произнесла я вместо тоста, предлагая стукнуться кофе на манер шампанского. — Для нас всех.
— Пусть это будет не финал, — немного перефразировал Ян и, оказавшись совсем близко, обнял меня свободной рукой.
А потом поцеловал — жарко, легко и чудовищно коротко. Мало.
— И что это было? — сурово спросила я, когда он отстранился и сделал вид, что ничего особенно не произошло.
— Разве что-то было?
Мне отчаянно хотелось, чтобы он поцеловал меня снова, чтобы не останавливался так быстро и не выпускал из объятий — крепких и надежных, пока я сама не попрошу.
Но Ян не торопился продолжать.
— Если скажешь, что тебе не понравилось…
— Поцелуешь снова? — улыбнулась я. — Чтобы убедиться?
— Не поцелую, пока сама не попросишь, — Ян облизнул губы и посмотрел на меня со знакомой пугающе решительной улыбкой.
— Долго же тебе придется ждать…
— Я терпелив.
Мы неторопливо обошли ярмарочные палатки с сувенирами, едой и елочными игрушками.
Я всегда считала, что новогоднее настроение и праздники — что-то не про меня и вне меня, но тут почти прониклась. И даже чуть не купила тете розовощекого деда мороза, раскрашенного вручную.
— Если хочешь я тебе его подарю.
— Не нужно, — отмахнулась я. — Вообще подарков не нужно.
— Но я хочу, — настаивал Ян. — И если твоя мечта — не что-то практичное вроде сковороды гриль, лучше скажи, чего именно хочешь.
— Хорошо.
Строить совместные планы, даже такие маленькие и глупые, было невыразимо приятно. И, казалось, важно.
— Тогда мне тоже нужно сделать тебе подарок.
— Ты уже его сделала, — улыбнулся Ян и снова потянулся ко мне, но в последний момент остановился, вспомнив, что взял с меня обещание поцеловать первой. — Ты здесь со мной. Мы встречаемся. Большего я и желать не мог.
Незаметно мы спустились к Тверской и, почти не слыша друг друга за шумом машин, свернули в тихий переулок, будто случайно пропустив вход в метро.
— Разве мы встречаемся? — робко спросила я, наконец решившись прервать затянувшееся молчание.
Названия и ярлыки не особенно мне нравились, но в отношениях с Яном все и сразу хотелось расставить по своим местам.
— Конечно, — кивнул Ян. — А как еще это назвать? Мы неплохо ладим, проводим море времени вместе, строим планы.
— Больше похоже на работу, — прервала его я. — Общие обязанности, кабинет, одна кофемашина на двоих.
— И многих коллег ты целуешь?
— Мои коллеги — женщины за шестьдесят. У них немного другие интересы. И у меня тоже, — я метнула в его сторону сердитый взгляд, но Владимиров сделал вид, будто не заметил. — И не помню, чтобы целовала тебя сама.
— Поцелуешь.
— С чего бы?
— Потому что я нравлюсь тебе. Сильно нравлюсь.
— Не так сильно, как тебе хотелось бы.
— Значит, понравлюсь потом, — продолжил улыбаться Ян, слишком счастливый и недосягаемый для неуклюжих подколов и острых шуток. — Знаешь, говорят, чужие чувства часто обостряют собственные…
— Поразительно самонадеянная дребедень, — ответила я, ощущая, как сердце против воли радостно толкнулось в груди.
— Я долго был один и не готов упускать свой шанс.
Слишком увлеченные друг другом мы, толком не посмотрев по сторонам, ступили на пешеходный переход. Городскую «зебру», привычную и безопасную.