Свежий ветер принес поземку и голоса. Над головой, неровно дрогнув, загорелись разноцветные новогодние огни. В кафе недалеко заиграл легкий джаз. Я улыбнулась своим мыслям и, прибавив шаг, направилась к метро.
Как я и боялась, выяснилось, что Ян живет в сталинской высотке на набережной, красивой и ослепительной на фоне соседей.
Мечтая однажды оказаться внутри, я и представить не могла, что желание исполнится так скоро и при таких обстоятельствах.
Хотя по-другому в жизни, наверное, и не бывает.
Мир — цветное полотно, сотканное из неожиданностей и далеко не всегда приятных сюрпризов.
Исключая этот раз.
Снова припомнив все свои сомнения, я нервно толкнула массивную входную дверь и, едва обратив внимание на убранство главного вестибюля — с его высоким потолком, изящной лепниной по стенам и мрамором по полу, быстро прошла к лифтам.
От чего-то казалось, заметь меня кто-нибудь из местных, такую несуразную и нелепую на фоне общего великолепия и благородной старины, непременно выгонит и запретит возвращаться.
Но обошлось, и никто мне так и не встретился.
Задыхаясь от волнения, я поднялась на нужный этаж. Представляя, как нажму кнопку и услышу эхо звонка, затухающего в глубине чужого дома, как увижу Яна и скажу ему… Много всего скажу.
— Ты пришла.
Ян ждал меня на лестничной клетке, вероятно, куря и беспокойно расхаживая из угла в угол, уже какое-то время.
— Что-то случилось? — обеспокоенно спросил он, приближаясь. — Очередное нападение или?..
Или. Именно так.
Быстрее, чем Ян успел спросить еще какую-нибудь глупость, совсем сейчас ненужную, я потянулась к нему и осторожно поцеловала в губы. Прохладные и мягкие. Когда мы целовались в прошлый раз, я не разобрала.
— Прости, — зачем-то извинился он, прежде чем я, подавшись вперед, коснулась его губ снова. — Мне так жаль…
— Если извинишься еще раз, никогда тебе не прощу.
Ян смутился, но не отпрянул и, вероятно, мысленно послав все в черту, со вздохом поцеловал меня в ответ. Торопливо, но ласково, едва касаясь.
— Ты уверена? — перерыв на короткий вдох. — Нам стоит?..
Что именно стоит, он так и не уточнил. А я не нашла нужных слов, чтобы сделать это за него. Но, к счастью, Ян наконец все понял и, заглушив раздражение поцелуем, ухватил меня за запястье и затащил в дом.
В перерывах между короткими острыми поцелуями — в щеки, виски, лоб — скорее шуточными и нервными, чем чувственными — помог снять верхнюю одежду и откинул обувь прочь.
Я не возражала.
Даже когда Ян замер посреди темного коридора и, прижав меня к стене, навис сверху, сладко дыша в шею, не попыталась его остановить. Не захотела. И только в смущении опустила глаза, не веря, что все вокруг на самом деле и взаправду.
— Нет, смотри на меня, — хрипло попросил он. — Пожалуйста.
Это «пожалуйста» — что-то новое для нас обоих — прозвучало настолько неожиданно, что мне вдруг стало страшно. Всего на секунду, смазанную и навсегда забытую с новым касанием и поцелуем.
— Я люблю тебя, — снова сказал он.
Я подняла глаза и решительно приложила палец к его губам. Казалось, Ян перестал дышать, когда мои пальцы, предательски холодные и неуклюжие, скользнули под ткань его свитера, оглаживая кожу.
Однажды — в невыразимо далеком и грустном прошлом, где не было переплетенных рук, душной спальни с высоким потолком, и дыхания, одного на двоих — Ян рассказывал мне, что чужие чувства обостряют собственные. Тогда я не поверила, а теперь вдруг поняла, что так оно и есть.
В нашем случае по другому и быть не могло.
Время таяло, растягивалось, превращалось в ничто. Вязкое, сладкое и бесконечное ничто, из которого отчаянно не хотелось выбираться.
Ян еще не целовал меня так. Еще никто не целовал меня так. Почему до сих пор никто не целовал так?
Я приподнялась на локте и провела губами по голой ключице Яна. Тот вздрогнул, но удержал мою руку, едва я попыталась отстраниться. А потом переплел наши пальцы, так что в темноте невозможно было разобрать, где чьи.
— Щекотно, — пожаловался он, ловко прижимая к себе. Так крепко, что у меня перехватило дыхание. — Хочу засыпать рядом каждый день.
Времени у нас осталось мало и скоро, куда скорее, чем хотелось бы, будущее холодной волной смоет все, что случилось, словно его и не было. Нас — не было.
Нечестная сделка, выгодная только одной стороне.
— Я тоже.
— Мир устоял, — усмехнулся Ян, утыкаясь носом мне в волосы и почти засыпая. — Может, судьба и не такая злая штука. Есть у нас шанс, как думаешь?
Будь у меня выбор, я, не задумываясь, осталась бы рядом с Яном. Сегодня, завтра и всегда.
— Конечно, — соврала я, а потом добавила уже искренне, сомневаясь, что возможность признаться представиться позже. — И… Я тоже тебя люблю.
Ян ответил невнятным сонным бормотанием, вероятно, так ничего и не услышав.
Трель звонка вырвала меня из сладкой полудремы за секунду до того, как петля водоворотом вернула все назад.
Ян открыл глаза первым и, посмотрев на меня в полном непонимании, еще не до конца пробудившись ото сна, спросил:
— Это к тебе?