— Овладеть магией — значит облечь свою волю в слова. Попросить дверь открыться или заставить человека выполнить то, что нужно, даже если он сам не очень заинтересован, — начал Иван. — Попроси кого-нибудь сказать правду и посмотри, что выйдет.
— Не выйдет.
Я, не чувствуя ничего, кроме звенящей в венах тревоги, нервно переплела пальцы рук. Но Чернов продолжил смотреть с той же непоколебимой уверенностью, что и всегда. И, как ни странно, это, пусть и немного, меня успокоило.
Приятно, когда кто-то верит в тебя так.
— Сдашься, даже не попробовав? — удивился Иван. — Что ж, понятно. Я читал в досье, и…
— Снова волшебное досье?
— Не только.
Я тяжело вздохнула и, взяв в себя в руки, смирилась с собственным позором как неизбежным злом.
— Ты ведь прикроешь меня, если все пойдет не по плану?
— Тебе это не понадобится, — Чернов легонько сжал мою ладонь, и впервые я не стала ему мешать и вырываться. — Обещаю.
То было одобрение или мне только показалось?
Чем ближе мы подходили к аудитории, тем безумней и безнадежней выглядела партия, которую мне — не обладавшей актерскими талантами или уверенностью, способной их заменить — предстояло разыграть.
Может, развернуться на каблуках и сбежать, свалив всю грязную работу на Чернова? Хотя он ведь четко дал понять, что один не справится. Да и полагаться на Татьяну, при первой возможности тянущей руки к Яну, не хотелось.
Не зря говорят: хочешь сделать что-то хорошо — сделай сам. Ну, или прояви активное участие в процессе.
— Ну, поехали, — поторопил Чернов, галантно пропуская меня вперед и любовно подталкивая в спину.
И почему каждый его порыв, даже благородный, отдает чем-то настолько жестоким? Или рациональным?
— Да ты просто джентльмен.
— Кажется, у тебя и без меня есть один.
Увидев нас вместе, Лиза подавилась набившим оскомину комментарием об опоздании, не выдавив из себя ничего, кроме приветливой и, надо признать, весьма приятной улыбки, адресованной не мне, но Чернову.
Я искренне понадеялась, что других вопросов не будет и, конечно, ошиблась.
— А ты еще кто? — с подозрением уточнила Аника, нависая над нами, словно грозовая туча. — Лицо у тебя как будто знакомое.
Я знала, что староста не могла помнить о прошлых витках петли, и все же немного напряглась: разбираться еще и с людьми, держащими обиду за то, чего технически не произошло, было выше моих сил.
Хотя я вроде ее и не обижала.
— Чернов, — не моргнув глазом представился Иван.
— Вот ты какой, — сухо прокомментировала Аника и сложила руки на груди, будто желая защититься от нового человека в коллективе и собственных неприятных обязанностей, возникающих из-за его внезапного появления. — Не ожидали.
Еще и перед самым экзаменом.
Я не прочитала мысли старосты, но и без всяких сверхспособностей догадалась, о чем та думает.
— Обидно стало вылететь после первой же сессии, — солгал он.
Аника одобрительно кивнула, но явно не поверила ни единому его слову. Студенты-прогульщики, переживающие за сессию — чудо настолько редкое, что и верится с трудом.
Староста всегда была умной. Другая с такими, как мы, долго бы не продержалась. А Аника смогла и, несмотря на всеобщее недовольство и вечные проблемы, прогулы и сложности, справлялась хорошо.
— Да ну? — сохраняя серьезное выражение лица, переспросила она.
Неуловимо эта подчеркнутая строгость напомнила мне ту, что любил изображать сам Чернов.
Может, расчетчики ошиблись, и ему стоило выбрать в пару для прекрасного навсегда кое-кого другого?
— И решил невесту поддержать, — сказал Иван, небрежным кивком указав на меня, только занявшую место рядом. — Первый экзамен все-таки.
— Кого? — тупо переспросила я, решив, что ослышалась.
Не мог же Чернов… Вот так? Нормальные люди ведь подобные глупости не делают и ни с чего не говорят?
— Тебя.
И как я забыла, что порой они делают вещи пострашнее?
На неимоверно оглушительное мгновение в аудитории повисла тишина. Десятки глаз уставились на нас с интересом и недоумением, и я мысленно возблагодарила богов, что Яна, по уговору мирно слонявшегося где-то в ГУМе, среди них не было.
— Вау, — хищно улыбнувшись, Лиза сделала длинный грациозный шаг к нам, предвкушая сплетни, зрелище и кровь. — И чего ты не говорила, что Чернов — твой парень?
— Жених, — терпеливо поправил Иван.
— Твой жених, — Лиза посмотрела на меня куда дружелюбнее, чем всегда. — А я-то думала… Хотя не важно.
Мне вдруг стало жутко интересно, о чем таком думала Лиза.
Не это ли знак?
От чего-то бы не попрактиковаться здесь и сейчас, не дожидаясь мифического удобного момента и подходящих для эксперимента условий?
Не зря ведь мы притащились.
— Интересный у тебя жених, — продолжала нахваливать Лиза, кажется, совершенно искренне.
Как там Иван говорил — облечь волю в слово?
— Забирай, раз нравится, — предложила я, вызвав возмущенное восклицание Ивана. — Он, знаешь, просто мечта любой девчонки. Умный, серьезный, заботливый и готовить умеет. Наверное.
— Какая щедрость. Но я, пожалуй, воздержусь.
Чернов легонько ткнул меня под столом, и я остановилась, снова вспомнив, что явилась на экзамен не защищать знания или искать друзей, а творить волшебство.