— То есть мне нужно увидеть, что именно с ним не так, — поспешно исправилась я. — В остальном я абсолютно уверена.
Мы помолчали. Татьяна посмотрела на меня, как на дурочку, но выгнать не решилась, и это уже стало добрым знаком, позволявшим продолжать.
— Ты пей чай, пей, — посоветовала Татьяна ласково. — Он с ромашкой, нервы успокаивает.
Я перемешала чай аккуратной ложечкой и отставила в сторону, так и не отпив.
— Если бы не Владимиров с его шуточками…
— Стоп, — Татьяна жестом прервала меня на полуслове. — Тот кудрявый первокурсник-культуролог?
— Он самый.
Татьяна кивнула своим мыслям. Нахмурилась.
— Это многое меняет.
— Да? — усомнилась я.
Представить, что кто-то еще мог точить на Владимирова зуб, было тяжело. Людям он обычно очень даже нравился.
И вот.
Пора создавать клуб по интересам.
— Есть у него должок.
Татьяна поднялась, подошла к шкафу у противоположной длинной стены, сплошь заставленному документами в аккуратных папочках, выстроенных по цвету, размеру и важности, и извлекла журнал. Потом, не говоря ни слова, протянула мне.
А мне вдруг расхотелось его брать.
Ее внезапный интерес к Яну вызывал смутное чувство тревоги. Будто вся ситуация — это сделка с дьяволом, где ставка — не моя жизнь, а чужая.
— Пять минут, — велела она.
Так и не сумев придумать достойную причину, чтобы не брать журнал, который сама же и просила, я нехотя приняла его из рук Татьяны.
Гром не ударил в мою грешную голову, и атмосфера в комнате тоже будто не изменилась. Это придало мне немного смелости.
Я раскрыла журнал и, найдя страницу нашей группы, пробежалась глазами по списку до своей фамилии. Но ничего странного не обнаружила. Ни следа замазки, пометок или другого исправления.
— Ерунда какая-то, — пробормотала я. — Может, весь журнал поменяли?
— Похоже на почерк Перлова, — сказала Татьяна, заглядывая в журнал из-за моего плеча.
— Но Владимиров правда…
— Ага, верю, поэтому исправил оценки тебе, а не себе. Как благородно.
Я посмотрела на гордую тройку у его фамилии и не нашла, что ответить. Спорить с людьми и бороться за свою точку зрения до конца легко, если ты сам уверен в правоте, а уверенности во мне не осталось.
Раздраженно поджав губы, Татьяна забрала у меня журнал и поставила его на место.
— Слушай, иди домой, — вздохнула она. — Переутомление, первые экзамены. Я все понимаю, сама такой была. Иногда голова едет. Выспись нормально — и отпустит.
— Но…
— И ни слова о том, что я тебе показала, поняла?
Я кивнула и, окончательно забыв про чай, вышла.
Может, на фоне всех событий этого ужасного длинного дня у меня и правда началась паранойя, но ощущение внимательного, пронизывающего взгляда не оставляло до самого метро.
Мне мерещилось, что кто-то шел следом и смотрел в спину до холодка и мурашек. Неприятно и гадко.
Пару раз я оборачивалась, но никого подозрительного так и не заметила, кроме разве что большого рыжего пса, некстати заплутавшего посреди одинокого и холодного города.
Интересно, как бы отнеслась тетя к раннему и неожиданному подарку на новый год, приведи я собаку домой?
От чего-то не хотелось проверять.
Одевшись к ночи, бессонной и долгой, город расцвел огнями — слепяще яркими, разноцветными, почти карнавальными. С трудом подавив желание свернуть влево от привычной дороги и дойти вверх до самой главной площади, к ярмарке и карусели, я толкнула тяжелую дверь в метро.
Взгляд в спину не оставлял, и перед самым эскалатором, повинуясь порыву, я резко завернула к небольшой колонне. И, затаившись на ней, увидела, как мимо прошел Ян.
Кто же еще.
Сегодня его было так много, что это начинало раздражать. Пожалуй, стоило разобраться со всем прямо здесь и сейчас, не откладывая сомнения и обвинения на туманное «потом».
Обогнав Яна по левой стороне эскалатора, я дождалась его у выхода на платформу и, не дав опомниться или изобразить удивление, достаточно правдоподобное, чтобы поверить, схватила за рукав и оттащила в сторону.
— Что за?.. — опешил он и попытался стряхнуть руку, но я не позволила.
— Стоять, — потребовала холодно.
Он подчинился от неожиданности и стали, прозвучавшей в моем голосе.
— Ты зачем за мной следил? — спросила я.
— Эм?
— Я видела.
Ян наконец пришел в себя, легко снял мою руку и нервно взъерошил волосы:
— Продолжай. Мне нравится.
Я скрипнула зубами от ярости.
— Шел за мной от самого универа, смотрел в спину, как последний… Что тебе вообще надо? — спросила я, запинаясь от волнения. — Растрепал уже о моей работе? Нормальной и честной, между прочим, работе!
— Не хочу расстраивать, но нам просто по пути. Зеленая ветка, знаешь, длинная и ведет не только к тебе домой, — ответил он раздраженно. — И про работу я никому не рассказал. Что за глупая привычка обвинять человека в том, чего он не совершал?
Я тряхнула головой, чувствуя себя полнейшей дурой в который раз за день. Не дождавшись ответа и будто не особо рассчитывая его получить, Ян потрепал меня по макушке, словно нашкодившего кота.
— Если ты соврал… Не знаю, что тебе сделаю.
— Ты умеешь с людьми без угроз разговаривать?
Усмехнувшись, я опустила глаза и ответила совсем тихо:
— С тобой как-то не получается.