— Какой же ты поганец, — в сердцах бросила я, но он будто не обиделся.
— Я ведь предупреждал, что сделаю все возможное, чтобы получить желаемое. Даже если для этого придется играть не по правилам и против всех.
А ведь я почти убедила себя, что Чернов — хороший человек. Странный, местами зацикленный, но не способный использовать людей так.
И вот — сюрприз.
Принимайте как хотите.
— Даже устранить парня, который нравится мне на самом деле?
— Ввязаться в драку и проиграть, по-твоему, было бы лучше? — Чернов наконец перестал изображать спокойствие и раздраженно встряхнул головой.
— Да!
— Елена, я знаю все, что ты можешь мне сказать. Давай пропустим часть с обвинениями и сразу перейдем к вещам поважнее? Нашему общему делу, например?
— После всего случившегося ты все еще думаешь, что у нас могут быть общие дела?
Я не видела никакого смысла продолжать разговор, но Чернов не унимался.
— Не назови я имя, Татьяна пошла бы ва-банк и навредила нам с тобой куда серьезней, чем Яну. Он в таком состоянии и не понимает, что происходит. Может, даже радуется… А в моем мире с нарушителями правил не церемонятся.
— Зачем же ты их нарушал?
— Из-за тебя.
Я едва сдержалась, чтобы не потянуться к нему и, схватив за плечи, не встряхнуть как следует. Вставив на место мозги и пробудив совесть, если она у него водилась.
— Нам не открыть дверь без Татьяны. У меня только половина ключа, а вторая всегда у связного. Так нет соблазна.
Я сделала глубокий вдох, затем другой, стараясь привести чувства в порядок.
— Плевать.
— Ты хочешь оставить все, как есть?
Конечно, о таком я и не думала. Текущее положение дел меня категорически не устраивало.
— Другого способа точно нет?
— Без машины — нет.
— Но как Татьяна смогла ее уничтожить? — спросила я, почувствовав, что злость немного отступила, и желание придушить Чернова стало вполне терпимым и контролируемым. — Ты ведь сказал, что она не могла к ней прикоснуться?
— Не знаю.
Мы замолчали, и тишина вокруг словно затрещала от напряжения.
И все же просто хлопнуть дверью и уйти я не могла: помочь Яну без опыта и знаний будет слишком сложно, значит нужно сыграть по черновским правилам: проявить дружелюбие и изобразить всепрощение, чтобы узнать необходимое и выгрести на безопасном берегу.
— Мне стоило придумать план получше, прежде чем идти против связного, прости. Не хотел, чтобы Владимиров пострадал…
— Две минуты назад ты говорил, что ему ничего не угрожает.
— Я не могу быть уверен на сто процентов, пока не понимаю, зачем он Татьяне, — с нажимом сказал Иван. — Это всего лишь предположения, которые мы не сможем проверить, пока не столкнемся с ней лицом к лицу.
— Пожалуй. И как нам быть? — спросила я, готовая пойти на все, чтобы вернуть Яна назад.
— Попробуем разыграть карты в свою пользу.
Я, словно Золушка, явилась на праздник последней.
В столовой — единственном помещении, подходящем для танцев размером и антуражем — раздвинули столы, погасили верхний свет и развесили огоньки под высоким сводчатым потолком. А еще поставили настоящую елку, пахнущую свежо и горько, и разбросали по полу конфетти.
Вышло даже красиво.
Чернов, облаченный в стильный синий костюм без галстука, ждал у стола с закусками, мирно беседуя с Аникой и бросая встревоженные взгляды на дверь.
Ждал меня или Татьяну? Боялся, что сбегу, оставив его с проблемами один на один?
Если бы дело касалось только нас двоих, так бы я и поступила. Не задумываясь и не жалея ни о чем.
Но был еще Ян.
Самый ценный элемент сложного узора из всех.
— Отлично выглядишь, — похвалила я Ивана, и тот, впервые на моей памяти, смутился. Будь обстоятельства и он сам другими, я посчитала бы это милым. — Правда, Аника?
Аника, едва не выронив стаканчик с горячим глинтвейном, в панике посмотрела сначала на Ивана, потом на меня. И с жаром кивнула:
— Конечно.
Чернов устало прикрыл глаза и отхлебнул из своего стаканчика. Я искренне понадеялась, что не алкоголь.
— Хм, спасибо.
Совсем растерявшись, Аника, пробормотав что-то неразборчивое, быстро оставила нас вдвоем.
— Да ты профессиональный похититель Рождества, — хмыкнул Чернов, проводив старосту взглядом, значение которого я не разобрала. — Мне показалось, или это была ревность?
— Тебе показалось, разумеется, — отмахнулась я, а потом, расхрабрившись, подошла ближе и убрала праздничную ленточку, упавшую ему на плечо.
Перехватив мою руку и удержав в своей на несколько бесконечно долгих секунд, Чернов наконец меня отпустил и рассмеялся. Его смех, как и в прошлый раз, привел в замешательство. Скорее приятное, чем нет.
— Впечатляет. Засмейся ты так раньше…
— Влюбилась бы в меня вместо Владимирова?
— Не думаю, — честно призналась я.
— Ненавидишь меня?
Поколебавшись, я решила ответить честно:
— Ненавидеть сложнее, чем кажется. У меня это плохо выходит.
Если бы он не вел себя, как сумасшедший, помешанный на идеи судьбы, не отдал парня, что мне нравился, на растерзание ведьме — может быть мы стали бы друзьями.
Или нет.
— Жаль. Мне было бы проще.
— Считай, это моя маленькая месть.
Улыбка Чернова вдруг показалась грустной. Крупный перстень на его указательном пальце блеснул недобрым светом.
