– Очень немногое. Она рассказала, что отправилась к Мелдруму, чтобы попытаться узнать у него некоторые подробности о происшедшем в доме Трипа. Она призналась, что вынуждена была флиртовать с ним и что провела с ним весь день, переходя из одного бара в другой, только чтобы он ей поверил. Гм… Она еще рассказала, что пошла и дальше. Она сопровождала его, когда он направился к девице Табор в одиннадцать часов, и он в то время уже был сильно под мухой. Но тут до него каким-то непостижимым образом дошло, что она разыгрывает его, и он попытался ее изнасиловать. Она признает, что угрожала ему пистолетом и, чтобы избавиться от него, заперлась в одной из комнат квартиры. Она сказала, что слышала, как кто-то вошел в комнату, где находился Карл Мелдрум, и стал с ним спорить, потом наступило молчание. Когда она, наконец, набралась храбрости и вышла из комнаты, она увидела Ренслоу, склонившегося над, трупом Мелдрума. Она сказала, что страшно испугалась и что, когда Ренслоу вырвал у нее пистолет, она убежала по служебной лестнице. То, что она нам рассказала, не стоит ничего, если мы не отыщем причину, по которой Ренслоу мог убить Мелдрума. В противном, случае суд обязательно решит, что у Филлис были серьезные причины убить Мелдрума.
– Это все совершенно верно, – проговорил Шайн. – Но никогда во Флориде не осудят женщину, которая была вынуждена защищать свою честь. Так что же вас все-таки беспокоит?
Жентри с ошеломленным и обеспокоенным видом смотрел на Шайна, как будто не верил своим ушам и глазам. Он с большим трудом держал себя в руках.
– Но это же невозможно, Майк! – наконец выдохнул он. – Вы же не можете допустить, чтобы ваша жена прошла через всю процедуру суда, где определенно будет рассматриваться, как она хотела обмануть человека и как убила этого несчастного типа, когда тот пытался заставить ее выполнить свои обещания, или, во всяком случае, то, что он принял за обещания. Нет, Майк, вы не можете допустить такого скандала!
– Но она-то ведь знала, за какого типа она выходила замуж!
– Нет, Майк, значит она не знала. Эта девочка принимает вас за господа бога. Вы не можете ее так вот легко бросить, Майк! Вы этим разобьете ее сердце. Ведь она же еще совсем молоденькая девочка. Она еще не знает, что существуют мужчины, которые могут предпочесть деньги чести их жен.
На лице Шайна была циничная маска.
– Я считаю, что, когда все это будет кончено, то с миллионов долларов в кармане она сможет покрыть себя бриллиантами и это вознаградит ее за все неприятности, перенесенные прежде.
Тяжелое молчание наступило в комнате отеля. Жентри, взбешенный и напряженный, дрожащей рукой закурил сигарету.
– Нет! – вдруг закричал он. – Я не позволю вам так поступить, Майк! Я не позволю все испортить вашим мерзким поведением. Записка, которую получил Ренслоу в «Телли-Хо», должна была обвинить его. У него могли быть веские причины для убийства сестры, и он сам признался, что ненавидел ее, потому что она оставила его гнить в тюрьме. Его алиби на вчерашний вечер недорого стоит.
– Чистейшая гипотеза, Билл. А что касается ненависти, та не забывайте и Трипа, Мелдрума, Дороти и этого маленького кретина Эрнста.
– Не будем отвлекаться. Мы говорили о Ренслоу. Виновным может быть только он… Майк, отказываясь выложить доказательства против него, которыми вы несомненно располагаете, вы не только ставите Филлис в тяжелое положение, но и лишаетесь возможности доказать невиновность Джое Дарнела, да и вашу тоже, кстати сказать! К чему вам возможность шантажировать Ренслоу, когда вы сами будете находиться в тюрьме?
Видя, что Шайн стоит с непроницаемым лицом и не отвечает ему, Жентри стал настаивать более жестким голосом:
– У вас есть письмо. Вы, вне всякого сомнения, не уничтожили его, потому что вы прекрасно знаете, что оно будет стоить целого состояния, когда Ренслоу унаследует деньги. Имейте в виду, что я не уйду отсюда, не получив это письмо!
– А почему вы думаете, что оно здесь?
– У вас совсем не было времени засунуть его куда-либо в другом месте. И вы не знали, что мы найдем вас здесь под фальшивым именем. Эта маленькая записка к Филлис одна из ваших самых серьезных глупостей, Майк.
– Да, действительно, не очень-то умно, признаюсь. Но все же вы ошибаетесь. Я бросил эти кусочки сразу же после того, как прочитал текст.
– Я вам не верю.
Ироническая улыбка появилась на лице Шайна, а затем лицо его вдруг превратилось в маску гнева и отчаяния. Он медленно поднялся.
– Я не имею обыкновения разрешать людям называть себя лжецом.
– В этом тоже ваша ошибка, Майк, – проворчал Жентри. – Отдадите мне вы это письмо?
– Никогда в жизни. Даже если бы оно и было у меня, я не отдал бы его вам никогда!
Жентри встал, сделал шаг вперед, но кулаки Майка выставились ему навстречу.
– Я не хотел бы ударить человека вашего возраста, Вилл, так что лучше не подходите.
Жентри остановился, одно мгновение он колебался, потом вздохнул и, повернувшись спиной к Шайну, направился к двери.
– Вы сами этого хотели, Майк… Входите, бригадир. И вы, Кези и Ранбон!
