– Гора есть гора, – Русик завернул на шее еще один шарф, прикрывая тощий кадык от колющего ветра, – хоть сто раз бывай на вершине, а помни – гора есть гора.
Смотрю на него я уже с неприязнью – мы вместе сорок часов пути и он непрерывно меня чему-то учит. Я уже даже не отвечаю, просто иду за ним по следам в глубоком снегу. Мы переночевали на высоте и идем в наш маленький лагерь внизу. Вагончики стоят, я вижу свет фонарей и уже предвкушаю свой доширак в кают-компании. Я молю бога, чтобы там был кто-то, к кому балкарец Руслан, мой давний друг и гид, пристанет и начнет учить и давать советы. Поэтому я сжимаю палки и зубы покрепче и просто жду счастья.
В кают-компании не людно, но пара человек есть. Мы поздоровались и я, предвкушая тишину, начал сложный процесс приготовления еды на высоте. Горелка потихонечку согрела помещение, я ковырялся в углу, а Руслан за моей спиной говорил с двумя очень расслабленными парнями, укутанными в горные пуховики. Один из них непрерывно расспрашивает Руслана о горе, о том, откуда он, и даже не позволяет давать себе советы. А второй все время, непрерывно, бесконечно что-то фотографирует. Он сфотографировал наши рюкзаки, Руслана, меня со спины. Он непрерывно выкладывал на столе карабины, нож, еду и делал натюрморты. Он записывал видео. Он обнялся с нами и, поставив телефон на штатив, сделал не меньше десятка общих фото. Он не давал мне есть мою лапшу, пока не сфотографировал меня с ней с «нужного» ракурса. В тот самый момент, когда я готов был зарезать его туристическим ножом, он вдруг вскрикнул и выбежал на улицу, натягивая на ходу капюшон, с криком: «Закат!».
Повисла пауза. Его спутник некоторое время молчал.
– Парни не обижайтесь. Он блогер. У него работа такая – фотографировать и выкладывать.
Руслан посопел и спросил, кто такие блогеры. Пока они обсуждали, что человек за выкладывание одного поста получает месячную зарплату Руслана, который спасатель МЧС и реально ежедневно спасает людей, желваки Руса заходили так, что мне показалось, он их сейчас выплюнет. Я меланхолично жевал дошик, когда блогер вернулся и, не обращая внимание на горящий взгляд Русика, рухнул за стол, дыша на телефон в ладонях.
– Телефон сел, сука, – радостно сообщил он нам, – но я успел пару кадров сделать.
– Когда на гору? – спросил я, чтоб разрядить обстановку.
– Ночью идем, – парни переглянулись, – обещали погоду хорошую, а потом грозу. Хотим успеть до полудня.
Они вдруг резко засобирались спать, пожали нам руки, мы пожелали им удачи, и я пошел заваривать чай. Поскольку я младше и альпинист из меня так себе – все бытовые проблемы на мне, а Руслан занимается только советами, как сделать лучше. Я стою спиной, когда он сзади удивительно зло, гортанно, говорит:
– Неужели так и должно быть, что я сорок тысяч рублей получаю как горный спасатель, а он двести тысяч за фотографию? Разве это честно, Саша? – я упираюсь в его усталые темные глаза. Долго смотрю на это родное мне, выщербленное горными ветрами и высушенное морохом лицо человека, который постоянно рискует жизнью, чтобы спасти таких вот дураков, как я. Я мог бы начать рассказывать о том, что аудитория есть аудитория, что это реклама, что так по всему миру, что это «тренд». Но понимаю, как именно сейчас, тут, на высоте и именно с ним это все будет звучать фальшиво и лживо. Я сел рядом и приобнял его, и мы долго в ночи еще обсуждали несправедливость этого мира, и совсем уже в черноте горной ночи полезли в палатку.
Спустя два дня я сидел уже внизу в кафе, жмурясь на яркое солнце, наслаждаясь одиночеством, предвкушая скорый перелет в Грузию и отдых от этого восхождения. Пришло сообщение в вотсапе и я раздраженно достал телефон. «Руслан Спасатель» написал, что не приедет со мной ужинать, что они идут на гору вытаскивать кого-то с вершины. Того самого блогера. Когда началась гроза и его напарник пытался заставить того начать спуск, парень вытащил селфи-палку, вытянул ее… и прямо в нее ударила молния.
Мне вдруг стало интересно, как это могло отобразиться на экране телефона? Я вспомнил, как читал переписку одного парня в Твиттере, где он запрашивает у компании Go Pro, что будет, если он прыгнет в смерч с их камерой на голове. И первым же комментарием они отвечают ему: «Мы настоятельно не рекомендуем этого делать, но если вы останетесь живы, пришлите нам, пожалуйста, видео».
Не знаю, остался ли тот парень жив. Не интересовался. Но мораль вы поняли, да?
