— А ведь серьезно. Вот ты выйдешь замуж, родишь ребенка, а то и двоих. Что произойдет, когда в один прекрасный день ты вдруг поймешь, что ты всего лишь миссис Лоуренс, супруга миллиардера? Куда тогда денется Кейт? Скажи мне честно: этого ты ждешь от жизни?
Я открыла рот, чтобы ответить, однако не нашла, что возразить.
И правда, что бы я могла ей сказать? Дескать, Джулиан — классный мужик, вот только меня тревожит, что его окопное прошлое оставило в душе неизгладимые шрамы, которые он просто не хочет мне показывать? Естественно, нет! Ничем таким я не могла бы с ней поделиться, как не смела поведать это матери. Я не могла даже посвятить ее в самое замечательное: что эта драгоценнейшая тайна, принадлежащая нам двоим, так крепко связала нас с Джулианом, что временами кажется, будто у нас с ним общее, одно на двоих, сознание, хотя отдельные его части и остаются для меня все так же до обидного недосягаемыми. Что это сплело нас воедино настолько, что само предположение об измене — моей или его — попросту смешно.
И эта мысль как будто разом меня охладила. Прежде я могла рассказывать своим подругам почти что все — гораздо больше, чем когда-либо говорила матери. Но теперь между нами как будто выросла преграда, прочная и непреодолимая. Я уже никому и ничего не могла рассказать. Эта тайна, что так крепко связала меня с Джулианом, одновременно отдалила меня от всех, кто только был в моей жизни.
Поэтому, когда Мишель выдала совершенно обоснованное предположение, что миссис Лоуренс наверняка предаст полному забвению Кейт Уилсон, я не смогла ей ничего сказать. В сущности, в глубине души я опасалась, что она окажется права.
И в равной степени боялась, что абсолютно ничего не смогу с этим поделать.
Нахмурившись, я снова глянула назад.
— Что такое? — насторожилась Мишель.
— Ничего. Просто какой-то парень. Он терся возле нас в очереди в «Старбаксе», и мне кажется, сейчас идет за нами. Не смотри туда!
Голова ее замерла на полуобороте.
— Думаешь, за нами следят?
— Нет-нет. Просто глупость какая-то нашла. Видишь ли, Джулиан все время волнуется, поскольку сам он что-то типа мишени.
— Мишени?! За ним что, охотится мафия? — с жаром спросила Мишель.
— Да нет, — рассмеялась я. — Все дело, знаешь, в деньгах. Ему кажется, что кто-то может меня похитить или что-то в этом духе.
— Господи Иисусе… Такого я и представить не могла.
Между тем мы остановились на углу перекрестка, и Мишель осторожно посмотрела назад, как будто просто оценивающе разглядывала один из больших многоквартирных домов.
— Там и правда какой-то парень, — быстро проговорила она. — Уж не знаю, насколько он нас преследует, но, похоже, все-таки наблюдает.
— Ч-черт! — процедила я, пытаясь сообразить, что делать.
Просто поторопиться домой? Или попробовать от него улизнуть? Вокруг было полно народу, в ближайших зданиях маячили на входе швейцары. Так что никакой опасности нам, по сути, не грозило. Как-никак Парк-авеню.
— Ладно, — решила я наконец, — просто пойдем к дому. Как ни в чем не бывало.
И, сунув руку в карман, я нащупала телефон.
Мы пересекли Парк-авеню и прошли еще пару кварталов до улицы, где жил Джулиан. Даже не оборачиваясь, я все время ощущала позади присутствие незнакомца — или, может, у меня просто разыгралось воображение? Он шел от нас в десяти-пятнадцати шагах, не теряя из виду, подстраиваясь под наш темп, лавируя перед приткнувшимися к тротуару такси.
Свернув с Парковой, мы двинулись по Семьдесят четвертой. Дом Джулиана стоял всего за несколько домов от перекрестка, и, оказавшись на его улице, почти сразу я увидела, как к подъезду подкатил черный седан. Не успела машина остановиться, в ней открылась задняя дверца, и наружу вынырнул знакомый силуэт Джулиана.
— Ну, слава богу, — выдохнула я, ускорив шаг и потянув за собой Мишель. — Как хорошо, что ты вернулся! — крикнула я, когда он заспешил по тротуару к крыльцу.
Джулиан обернулся и увидел нас. В бледном желтоватом сиянии ближнего фонаря его лицо расплылось широкой, хотя и измученной улыбкой. Он поставил на ступеньку кейс с ноутбуком и, едва успев раскинуть руки, подхватил меня на бегу.
— Привет, любимая, — хрипло шепнул он мне в левое ухо.
Наконец разжал объятия и обернулся к Мишель.
— О, а вы, должно быть, знаменитая Мишель, — с теплым радушием, явно улыбаясь, произнес Джулиан. Я чуть отступила, и он смог протянуть ей руку. — Джулиан Лоуренс. Безмерно рад наконец встретиться с вами лично.
Мишель, естественно, оказалась на высоте — уж она-то никогда не растеряется и не ударит в грязь лицом. Перехватив кофейный стакан левой рукой, она уверенно пожала Джулиану руку и, нисколько не задумавшись, проговорила:
— Привет, Джулиан, рада с вами познакомиться. И большое спасибо, что всех нас сюда собрали. Невероятно радостно видеть нашу Кейт такой счастливой.
Он перевел взгляд на меня, и краешек его губ тронула так знакомая мне, нежная полуулыбка.
— Очень на это надеюсь. Для меня это самое главное.
— Да, я очень счастлива, — добавила я.
