— Боже мой! В тебя стреляли? Куда?
— Как раз в плечо. Рана поверхностная. Он был крайне осторожен.
— Джулиан! Куда тебе попали? В какое плечо? Почему ты ничего не сказал? — Отпрянув назад, я уставилась ему на грудь, боясь даже прикоснуться.
— В правое, — спокойно показал он. — Да ничего страшного, дорогая. Уже почти все зажило.
— А что, если бы он задел что-нибудь важное? Сердце, например? Или легкие?
— Милая, он же был снайпером, так что прицелиться куда надо Джефф умеет.
— Ну а попади он в артерию? Или задень кость?
Джулиан не ответил.
— Боже мой, — снова прильнула я к его груди, подавшись уже правее. — Надеюсь, ты хотя бы показался доктору?
— Разумеется. Так что и вылечен, и выписан, — усмехнулся он.
— А еще сказал «слегка поранился», в то время как в тебя стреляли!
Я внимательно посмотрела на его правое плечо, закрытое белой футболкой. Теперь, уже все зная, я могла заметить под ней еле различимый обмотанный участок тела, словно обтянутый майкой. Я осторожно тронула пальцем край бинта.
— Ты чересчур волнуешься из-за этого, милая. Теперь уже почти все прошло, честное слово.
— Джулиан, Джулиан, это же уму непостижимо! И еще… что за… Вы с Джеффом все это
— Видишь ли, он ничего этого не делал. Это все Артур.
— Артур?! Но как же… его сотовый… Да и Алисия сказала…
«Что же там сказала мне Алисия?» — попыталась вспомнить я.
— Артур прикрывался Джеффом, дорогая. Пользовался его телефоном, выдавая себя за него. Ему это было совсем не сложно — если ты помнишь, у них был один кабинет на двоих.
— Я тебя умоляю! Это Джефф тебе наболтал?
— Ну, подумай сама, моя радость. Джефф никогда бы добровольно не выдал наш секрет — стал бы он посылать тебе эту биографию? И он определенно ни за что не стал бы рисковать «Саутфилдом».
Этого я точно не могла отрицать.
— Но зачем Артур выдавал себя за Джеффа?
Джулиан пожал плечом:
— Похоже, чтобы отвести мои подозрения. Или, может, он боялся моей реакции, когда я однажды выведу его на свет.
— А эта история с Холландером? За этим что, тоже стоял Артур?
— Сейчас это все более чем очевидно, да? Но вплоть до последнего момента я думал, что перед нами две проблемы: реальная угроза, то есть некий человек, который охотится за Холландером и, вероятно, за тобой, и, с другой стороны, имеющий исключительно личные мотивы, несчастный старина Артур, видящий, как я влюбился в тебя. Мне бы в голову никогда не пришло, чтобы Артур выпытывал о тебе информацию у Холландера. Это совершенно не в его духе. К тому же он никогда не заговаривал со мной о том, что случилось в Амьене. Я даже решил, что он и не знает, что между нами было, что он тебя, скорее всего, и не запомнил вовсе. Так что для меня все сложилось в одну картину, только когда ко мне в то последнее утро заявился Джефф.
— Да, помню. Я тогда только вернулась от врача.
— Ну да. У Джеффа уже возникли кое-какие подозрения — сперва из-за книги, а особенно после поведения Артура в опере. Тот ведь сам упорно настаивал, чтобы познакомиться с тобой, прямо одержим был этой идеей. А на следующий день, когда я позвонил Артуру и попросил его стать свидетелем на нашем бракосочетании, он прямиком направился к Джеффу, уже вне себя от паники, с таким видом, будто вокруг него уже рушится мир. Артур во всем ему признался: и что всячески подстерегал тебя и выслеживал, и что устроил всю эту подставу со «Стерлинг Бейтс» — и попросил Джеффа предотвратить наш брак. Причем, если понадобится, даже силой.
Слова Джулиана плавали в моем сознании, то складываясь в единую схему, то снова распадаясь; мозг отказывался верить в этот незнакомый образ Джеффа как преданного друга и верного сторонника. Напротив, я как сейчас видела перед собой его раздраженное лицо, мрачное от затаенной обиды.
— И ты поверил в версию событий Джеффа? — наконец спросила я.
— Кейт, на земле только два человека, которым я абсолютно доверяю. Ты и Джеффри Уорвик.
— Надеюсь, именно в этом порядке.
— Ах ты ревнивая маленькая плутовка! Ну да, если тебе угодно. — Левой рукой он потянулся к столику и подхватил мою чашку с кофе. — Давай-ка ешь свой круассан. И кофе еще выпей. Ты, должно быть, проголодалась.
Я послушно хлебнула кофе, откусила еще от рогалика.
— И все-таки. Как ты позволил, чтобы он в тебя стрелял после всего, что… боже мой…
