За морем полностью

И теперь, стоя в тени неряшливой витрины, в окружении ящиков с фруктами и расплющенных картонных коробок, перед совсем уже другим человеком — перед Джулианом Лоуренсом, — но чувствуя себя все такой же жалкой и беспомощной, я потерянно уткнулась взглядом в растрескавшийся, испещренный масляными пятнами асфальт.

Тут я почувствовала, как Джулиан скользнул ладонью к моей руке, взяв ее уверенно и крепко, и, развернув, повел вперед.

— Ты мне вот что объясни, — сказал он. — Почему именно балет?

Я сглотнула застрявший в горле ком.

— Господи, не знаю. Я просто подыскивала для себя какое-нибудь занятие помимо бега. То есть пробежек по парку. Подружки мои занялись йогой, пилатесом и чем-то там еще. И вот однажды утром в подземке я проходила мимо рекламного плаката, на котором балерина буквально зависла в воздухе — невероятно изящная и в то же время такая стройная и сильная. И тогда я подумала: вот оно! Вот какой я хочу стать.

— Надо сказать, это занятие очень тебе подходит.

— Знаешь, ребенком я танцевала. Лет до тринадцати. А потом это стало как-то ущемлять мою жизнь. Обычное для тинейджеров дело… Вот и мой дом.

Джулиан остался ждать в вестибюле, беседуя с Джоуи, я же быстро поднялась к себе, переоделась в более подходящий для свидания наряд: в шелковую майку, кардиган, обтягивающие черные легинсы, лодочки на шпильке. Выпустила волосы из тугой балетной кички, и, когда я выпорхнула наконец из лифта, они с давно забытой вольностью разметались по плечам. Обернувшийся от консьержа Джулиан, казалось, на мгновение оторопел при виде меня, хотя голос его прозвучал с обычной невозмутимостью:

— Прелестно выглядишь. Готова?

— Вполне. Куда идем?

— Я припарковался за улицей наискосок. Думал, немного покатаемся. — Он предупредительно отступил на шаг, пропуская меня через вращающуюся дверь.

— Приятно вам провести время, — крикнул вслед Джоуи.

Мы неспешно двинулись по Парк-авеню. Солнце медленно садилось, заодно забирая с небесного свода дневную лазурь. Над тротуарами нависли тени домов, лишь изредка прорезываемые пробившимися между зданиями лучами света. Переменчивый весенний воздух начал стремительно остывать. Чувствуя свою руку в крепкой и мягкой ладони Джулиана, я испытала острую потребность сказать ему что-нибудь задушевное.

— Какой чудесный вечер… — вдохновенно начала я, однако мои слова заглушил визг покрышек такси, которое резко вырулило с противоположной полосы и приткнулось возле нас к бордюру.

В тот же миг из авто выскочил мужчина и метнулся к нам.

— Что за черт! — изумленно вскричала я, но Джулиан быстро потянул меня за руку прочь по тротуару.

Незнакомец заголосил нам в спину:

— Эшфорд! Ей-богу, Эшфорд!

— Пойдем, — буркнул Джулиан, увлекая меня дальше.

— Эшфорд!

Я услышала топот бегущего за нами мужчины.

— Эшфорд, постой!

— Это он тебе? — сдавленно спросила я. И тут мой правый каблук застрял в решетке перед спуском в подземку, отчего я чуть не полетела по лестнице — Джулиан едва успел меня подхватить.

Незнакомец тут же возник рядом:

— Эшфорд! Вот уж не думал…

— Извини, мужик, — произнес Джулиан безупречным американским выговором. — Думаю, ты принял меня не за того парня.

У меня буквально отвисла челюсть.

Мужчине было на вид лет тридцать пять. Круглолицый, темноволосый. По речи — как будто англичанин, но я могла и ошибиться: бедняга сильно запыхался, догоняя нас по тротуару.

— Я очень извиняюсь, дружище. — Глаза незнакомца некоторое время перебегали то на Джулиана, то на меня, наконец уперлись в моего спутника: — Но ты удивительно похож на… на одного парня, которого мне довелось когда-то знать. У себя на родине… Клянусь, я…

— Прости, приятель, — снова отрезал Джулиан. — Ты обознался.

— Ты уверен, дружище? — прищурился тот. — Я — Поулсон. Эндрю Поулсон, — едва ль не умоляюще произнес он.

Джулиан пожал плечами и с видом сожаления помотал головой:

— Нет, не припоминаю. Должно быть, у меня просто такой же тип лица. Извини.

— Тогда… прошу меня простить. Доброго вам вечера…

И мужчина побрел прочь, такой понурый, что мне даже захотелось его догнать, однако Джулиан, за все это время так и не выпустивший моей руки, хладнокровно отвернулся и чуть ли не потащил меня за собой по тротуару.

— Погоди-ка секунду, — не выдержала я. — Все это как-то очень странно. Ты не хочешь мне объяснить, что, собственно, происходит?

— Наверняка какой-то ненормальный, решивший, что я — его давно пропавший друг.

— Но зачем ты говорил с ним с таким акцентом?

— Он же британец. Я подумал, что, услышав американскую речь, он скорее от меня отвяжется.

— А, ну да, логично…

Тем временем мы подошли к переходу, и на краю проезжей части я машинально глянула по сторонам, ориентируясь в потоке транспорта. Подождав, пока мимо проедут авто и загорится нужный свет, мы двинулись через улицу.

— А все ж таки забавно, — сказала я, когда мы двинулись дальше по тротуару. — В смысле, он ведь британец, как и ты.

— В Нью-Йорке много нас таких, — невесело усмехнулся Джулиан.