За морем полностью

— Ты хочешь сказать, что Джефф мог оказаться этим кротом?

— Нет! Этого я не говорила. Как я уже сказала, я его не знаю. Это ты с ним хорошо знаком. Но, может быть, тогда исключим его из подозреваемых в первую очередь? Давай начнем прямо сейчас: позвони ему и начни выяснять с него.

Джулиан на это ничего не ответил. Он стоял, скрестив руки, у окна, из-под строго сдвинутых бровей задумчиво глядя на сад. Рассеянный солнечный свет падал сквозь стекло на лицо Джулиана, золотя его, точно ангельский лик.

— Что с тобой? — не выдержала я.

— Просто я пытаюсь сообразить, как объяснить тебе кое-что, — легонько постучал он пальцем по лбу.

— Что объяснить?

— Почему этого никак не мог сделать Джефф… Послушай, Кейт, помнишь того человека, что выскочил к нам из такси на Парк-авеню? Того, что узнал меня?

— Помню. — Это была одна из тех мелочей, что до поры до времени отодвигаются в мозгу куда-то на задний план как нечто важное, но пока не находящее разрешения. — Хочешь сказать, ты его все же знал? Что он типа один из вас?

— Видимо, да. — Он развернулся ко мне лицом. — Точнее, именно так.

— Выходит, есть и другие? — Во мне вдруг всколыхнулась волна тошноты. — Но мне казалось, ты говорил, что был одинок, что никого рядом с тобой не было.

— Я думал, так и есть, пока однажды, в одно прекрасное утро 1998 года, сидя в подземке, не обнаружил вдруг, что в упор смотрю на Джеффри Уорвика.

— Джеффа?!

— Он был одним из моих лейтенантов во Франции. Одним из моих друзей по Кембриджу. И по данным Национального архива Великобритании, погиб почти в самом начале битвы на Сомме[48] в июле 1916 года.

Я аж на стуле подскочила.

— Говоришь, Джефф тоже из твоего времени? Джефф?! — Я попыталась вызвать в памяти лицо Уорвика, его голос. Я видела-то его только дважды. — Но ведь он настоящий американец, разве нет? И произношение у него совершенно американское.

Джулиан прислонился спиной к встроенному книжному стеллажу, обрамлявшему окно.

— Джефф несколько быстрее приспособился к переменам в жизни, нежели я. Он воспринял это как дарованное Господом спасение и тут же, засучив рукава, взялся за дело, обеспечивая себе существование. Видишь ли, у него не так-то много осталось позади: оба родителя умерли, никаких прочных уз не завязалось. В документах, которыми его снабдили, он значился американцем, поэтому Джефф быстро перенял нужный акцент, переехал сюда и пристроился инвестиционным аналитиком.

— Но почему на Уолл-стрит?

— Его отец был биржевым маклером в лондонском Сити, и предполагалось, что сын займется тем же бизнесом.

— Вот оно что… — Я сглотнула, пытаясь уразуметь услышанное. — Но это просто поразительно! Как же все это произошло? Вы что, здесь нечто вроде призраков? Или некто перебросил вас сюда какой-то машиной времени? И ты так и не сумел выяснить, с чего все это приключилось?

— Нет, не сумел. Ну, Джефф-то особо над этим и не задумывался. Ему нравится здешняя жизнь. Он привел меня в фирму, на которую тогда работал. А затем, когда я стал делать немалые успехи в управлении инвестиционными портфелями, Джефф сподвигнул меня основать «Саутфилд». Примерно в то же время он встретил Карлу, женился на ней…

— А она об этом знает? — Мне как-то трудно было представить, что безупречная миссис Уорвик может хранить такого рода информацию.

— Карла? — рассмеялся Джулиан. — Нет, конечно.

— Как же ему удается держать это от нее в тайне? Ведь за столько лет должна же она была заметить какие-то странные неувязки, нечто из ряда вон выходящее. Ни семьи, ни друзей детства. Кроме тебя, разве что.

— Она не очень-то любопытная дама, — пожал плечами Джулиан.

— Ого, — только и выдохнула я. — Ну ничего себе!

— Ты сильно сражена? — улыбнулся Джулиан.

— Можно я пойду присяду?

Почувствовав дурноту, я предусмотрительно решила опуститься на диван. Джулиан быстро пересек комнату и обхватил меня руками в тот момент, когда я буквально повалилась на сиденье.

— Прости, родная. Столько всего сразу на тебя обрушилось…

— Нет… То есть мне бы следовало уже привыкнуть. И не смей извиняться. Господи, я так рада, что все это время ты был не один! Просто это настолько потрясает. С ума сойти! В городе Нью-Йорке происходит воссоединение сослуживцев с Первой мировой войны — и никто даже не в курсе. — Я изумленно помотала головой. — Так кто же все-таки был тот мужчина с Парк-авеню?

Джулиан сухо усмехнулся.

— Эндрю Поулсон. Бедняга! Хотя, конечно же, тогда было бы лучше его признать, нежели так опрометчиво отмахнуться. Я уже поручил Джеффу его выследить.

— И что ты сделаешь, когда его найдешь?

— Помогу ему, разумеется. Если он нуждается в моей помощи. Могу дать ему работу в своей фирме, например. Или, может, ему требуется моральная поддержка. Говорил он вроде бы с небрежной легкостью, но я различил в его голосе едва не истерический поток эмоций.

— А кем он был? — спросила я, сплетясь пальцами с Джулианом.