За облаками — солнце [1982] полностью

Осенью 1935 года должен был состояться очередной Всесоюзный слет планеристов, по счету — одиннадцатый. Лучшие, планеристы страны собирались в Коктебель, где на горе Узун-Сырт (переименованной потом в гору Клементьева) ежегодно проводились соревнования, устанавливались новые рекорды. И конечно же, было очень заманчиво побывать там, а уж если установить рекорд дальности… Женский планерный поезд — это Люся отлично придумала. Теперь Оля только и думала о полете.

Быстро освоив планер, она забиралась на большую высоту и там, отцепившись от самолета-буксировщика, выполняла высший пилотаж. Планер Г-9, легкий в управлении, послушно выполнял все желания Оли, и скоро она решила, что перелет — не такое уж сложное дело.

Но когда начались групповые полеты трех планеров на буксировочных тросах, стало ясно, что нужно еще немало тренироваться. Особенно трудно давался взлет группой за самолетом. Нужно было выдержать дистанцию между планерами, которые могли сбиться в кучу. К тому же при разбеге самолет сначала бежал медленно, и эта малая скорость приводила к неустойчивости планеров, валившихся на крыло.

Люся, отвечавшая за подготовку планеристов, настояла на том, чтобы все три планеристки совершили ряд групповых тренировочных полетов по области. Одновременно им поручили агитационную работу среди населения, и они успешно выполнили это задание, выступая перед колхозниками и рабочими, рассказывая об успехах советской авиации, призывая молодежь садиться на самолет.

Наступил день вылета в Крым — 23 сентября.

Ранним утром девушки пришли на аэродром. Вера Стручко, назначенная командиром перелета, улыбаясь одними глазами, строго сказала:

— Ну, планеристки, смотрите, если запутаете в воздухе тросы, отцеплю — и тогда падайте, где хотите! Без вас улечу в Крым!

— Нет уж — мы к тебе привязаны — ты и доставляй нас к месту!

— Я серьезно предупреждаю: сегодня в воздухе болтанка. Каждая строго на своем месте, и чтоб никакой путаницы! А то велю Нине бросить вас…

Нина Корытова, одна из инструкторов аэроклуба, согласилась лететь сцепщицей — из задней кабины самолета она следила за буксировочными тросами, которые шли от самолета к трем планерам. В случае необходимости Нина могла отцепить от самолета любой тросс вместе с планером.

С утра погода была пасмурная, небо заволокло сплошными облаками, но девушки надеялись, что до Москвы долетят спокойно и дождя по маршруту не встретят — так, по крайней мере, предсказывали метеорологи. Однако не прошло и часа полета, как усилилась болтанка и начал моросить дождь. Планеры бросало то вверх, то вниз, стометровые тросы натягивались, готовые лопнуть, и Вера Стручко, летевшая под самой кромкой облаков, временами теряла из виду то один, то другой планер. Пришлось спуститься ниже — но и здесь было не лучше. Видимость ухудшилась, и некоторое время полет проходил в сплошном дожде.

Перед самой Москвой дождь вдруг прекратился, и выглянуло солнце. Над аэродромом Вера произвела отцепку, и все три планера красиво приземлились у посадочных знаков. Следом за ними посадила самолет Вера.

Среди встречавших Оля увидела Раю, которая знала о перелете.

— Рая! Здесь я!

— Лелька-планеристка! Молодец!

Она бросилась к Оле, на темном загоревшем лице светлели глаза и зубы.

— Да ты вся мокрая — хоть выжимай!

Пока она радостно обнимала Олю, успела рассказать почти все о своей московской жизни, о планах.

— Постой, Рая, дай отдышаться… Ну и силы в тебе! Энергия так и хлещет!

Рая не давала передохнуть.

— Тебя всю надо высушить! Есть хочешь? Я тебя накормлю — всех вас! Вы сегодня не улетите? Нет, конечно. Зови девчат! По Ленинграду скучаю — жуть! Весной приеду обратно — жди!

В Москве планеристки просушили комбинезоны, переночевали, а утром следующего дня взяли курс на Орел. Отличная погода, стоявшая в Москве, по маршруту стала портиться. Оля все чаще поглядывала на запад, откуда наползала, закрывая небо, темная туча. Начало болтать, но уже приближался следующий пункт посадки — большой аэродром в Орле.

Три планера приземлились строем. Когда села Вера, Оля увидела, как она поспешно отрулила самолет в сторону и вышла. Пошатываясь, сделала несколько шагов, оперлась о стабилизатор, словно боялась упасть.

Оля подбежала к ней.

— Что, Вера? Плохо тебе?

Не отвечая, Вера сердито махнула рукой — уходи! Лицо ее было бледно, измучено.

— Может, водички?

Отвернувшись, Вера быстро наклонилась — ее рвало. Оля побежала искать воду, а в это время к самолету и планерам уже подходили встречающие.

Когда Оля возвратилась с флягой, Вера как ни в чем не бывало разговаривала с высоким мужчиной в черной кожанке, который официально встречал «поезд», и только по лицу ее бледно-землистого цвета можно было догадаться, что она все еще плохо себя чувствует.

В Орле пообедали и быстро собрались лететь дальше. Дождевая туча придвинулась вплотную к аэродрому, но метеослужба давала хороший прогноз погоды по маршруту до самой Полтавы, и этим нужно было воспользоваться.

Все же Оля, зная о состоянии Веры, предложила:

— А может быть, подождем? Тебе отдохнуть бы, Вера…