За облаками — солнце [1982] полностью

Одиннадцатый слет проходил успешно. Здесь Оля увидела множество планеров — их было больше сотни. Самых разных конструкций, размеров: планеры с длинным узким крылом, бесхвостки, стрелоподобные, треугольные… Белые, желтые, красные. У знаменитой планеристки Маргариты Раценской — черный, да и сама голубоглазая Маргарита, одетая во все черное, была эффектна. Прошло несколько дней, и планеристка установила мировой рекорд продолжительности парения — на своем Ш-5-бис она продержалась в воздухе 15 часов 39 минут. Другая известная планеристка Зеленкова с пассажиром на борту парила в течение 12 часов 9 минут. Третьим женским мировым рекордом явился перелет из Ленинграда в Крым — планерный поезд пролетел 1950 километров, это был рекорд дальности.

Пробыв в Коктебеле до конца слета, Оля и ее подруги на планерах вернулись в Ленинград.

Снова началась будничная инструкторская работа — полеты, полеты, иногда — прыжки с парашютом. Приказом по аэроклубу Олю за отличную подготовку учлетов назначили командиром звена самолетов. Теперь она несла ответственность не только за учлетов своей группы, но и за парней, которые учились у двух других инструкторов ее звена.

Время, заполненное работой, текло быстро. В конце лета, в августе, у Оли родилась дочь, которую назвали Галей. Девочка, смуглая и темноглазая, была похожа на отца. Теперь Федя, гордый и счастливый, был озабочен тем, чтобы обеспечить семью жильем — в общежитии, где не хватало удобств, оставаться не хотелось.

Мария Павловна предложила Оле и Феде переехать с ребенком к ней. Отношение ее к Феде постепенно изменилось, теперь она его находила симпатичным и очень милым.

— Переезжайте — вам будет удобнее. Комната светлая, большая — поместимся. Я смогу присмотреть за Галей — не оставлять же малышку одну…

— Спасибо, Мария Павловна, но мы найдем няню, — сказал Федя, которому Оля категорически заявила, что работы своей не оставит несмотря на рождение ребенка.

Некоторое время Оля с дочкой жили у мамы. Федя, не желая стеснять их, жил пока на прежнем месте, но вскоре снял хорошую комнату недалеко от аэродрома. Нашлась и няня, которая ежедневно приходила к девочке, так что Оля опять включилась в работу.

Из Москвы писала Рая:

Занимаясь любимым делом — полетами, Оля постоянно следила за успехами выдающихся советских летчиков, которые добивались новых рекордов, летая все выше, быстрее и дальше. Скоростные, высотные полеты Владимира Коккинаки, Юмашева, Алексеева, Полины Осипенко, Валентины Гризодубовой, дальние беспосадочные перелеты Чкалова и Громова — все это воодушевляло, заставляло по-новому взглянуть на будущее. Практические полеты давались Оле легко, но авиация развивалась так быстро, что одного практического опыта уже оказывалось недостаточно, чтобы не отстать от времени. Эта мысль возникла, растревожила и в суете жизни, полной повседневных забот, быстро где-то затерялась…

Весной 1938 года из большого морского похода возвращался в Ленинград легендарный ледокол «Ермак». Тысячи ленинградцев, охваченные патриотическим чувством, вышли встречать его. Народ все валил и валил к берегу, к порту, где на ветру трепетали красные флаги.

Оказавшись в это время недалеко от здания, где находилось зимнее помещение аэроклуба, Оля попала в толчею. Сначала она пыталась выбраться из толпы — ей нужно было в аэроклуб, но людской поток неумолимо нес ее все дальше, к набережной, пока она не очутилась в самой гуще встречавших. И тут вдруг увидела, как под звуки оркестра медленно и величаво причаливает «Ермак», громадный двухтрубный ледокол. Завороженная зрелищем, Оля перестала сопротивляться, отдавшись на волю стихии людского потока.

Гудела толпа, над которой громыхал усиленный рупором голос, по трапу с ледокола спускались члены экипажа, звучала музыка. Увлеченная встречей, Оля ликовала со всеми, вытягивала голову, старалась все увидеть и услышать. Вдруг ей бросилась в глаза высокая фигура летчика, энергично пробиравшегося сквозь толпу. Что-то знакомое показалось в нем. Неужели — Степа?.. И сердце забилось сильней. Козырек форменной фуражки, низко надвинутой на глаза, мешал рассмотреть лицо, летчик был виден сбоку, его закрывали чьи-то головы, шапки, руки.

Ей захотелось крикнуть: «Степа!», но она спохватилась — не услышит, да и не он это, наверное, просто сходство есть. Откуда ему тут быть? Олю оттеснили дальше, летчик затерялся и совсем исчез. Потеряв его из виду, она ощутила неясное чувство сожаления, утраты, которое долго не проходило.