Все оставшиеся до визита к медиуму дни я провела в заметном беспокойстве. Представляя, что буду делать, если колдунья вынесет неутешительный приговор нашим семейным отношениям. Хотя в магию я не очень-то и верила, но наличие способностей у некоторых индивидуумов не исключала. Чего только в жизни не бывает. Есть же люди, способные видеть с закрытыми глазами, есть и те, кто руками может чувствовать чужие недуги. Как именно они это делают, представления я не имела, но подобное видела по телевизору неоднократно. Вряд ли их стали бы показывать, будь они просто мошенниками или обманщиками. Если есть такие, то кто может с полной уверенностью заявить, что нет тех, кто может общаться с потусторонними силами.
Последнюю ночь перед посещением волшебницы я и вовсе не спала. Лишь только сон подступал, как я тут же попадала в кошмар. Мне снился темный подвал, куда я спускаюсь по прогнившим ступенькам старой лестницы. Не успев спуститься, крышка подвала с грохотом захлопывается, хороня меня заживо. Я начинала кричать, пытаясь открыть крышку, но никто не приходил на помощь. В холодном поту я просыпалась от собственного крика. Пытаясь уснуть, снова оказывалась в подвале, превращая ночь в кошмарное приключение.
Отчаявшись отдохнуть, отмыла глаза от засохших слез и отправилась варить кофе. Есть некая прелесть в одиноком раннем завтраке. Весь мир спит, а ты сидишь на кухне и, попивая кофе, смотришь в окно. Редкие прохожие спешат по своим делам. Пытаясь угадать цель их раннего подъема, я представляла, что это водители автобусов и трамваев, которые спешат на работу. Могут ли люди привыкнуть к тому, что их день начинается в четыре утра? Я бы потом весь день чувствовала себя разбитой, и к вечеру наверняка началась бы мигрень. А они ничего, бодро шагают, прикрываясь зонтами от осенней непогоды.
Женечка проснулся не в духе. Я всю ночь не давала ему спать своими криками. Может, он прав, и совсем неплохо спать в разных комнатах. По крайней мере, смогу кричать и плакать, сколько угодно моей душе, не мешая ему высыпаться. Правда мне очень нравилось засыпать, чувствуя его дыхание рядом, слыша, как он кряхтит, укладываясь поудобнее, а потом храпит, погружаясь в глубокий сон. Но я смогу привыкнуть засыпать одна. Ничего такого в этом нет. По мнению Женечки, сейчас так живут многие…
С Иркой мы встретились недалеко от остановки. Наш автобус явился почти сразу, и Ирка сказала, что это знак свыше. К тому же автобус был длинный, соединенный посередине гармошкой и почти пустой. Обычно двадцать пятый был маленьким, почти всегда забитым под завязку. Я не помнила подобной роскоши, когда можно было выбрать себе место у окна и не ждать, что сейчас над душой встанет какая-то бабка, претендующая на твое место. Она совершенно точно знает, что ты — молодая корова, полная сил. И тебе совсем не повредит, если бока маленько помассируют активные пассажиры в салонной давке. Я начинала верить в чудеса.
Еще дома я положила под язык таблетку валидола, чтобы меньше волноваться. Сердце дрожало. Подумаешь, медиум. Это совсем не повод, чтобы так волноваться. Искоса взглянула на Ирку. Показалось, что она нервничала не меньше моего, только пыталась не подавать виду.
Ехали мы долго, минут сорок. Мне казалось, что город остался где-то позади. Но вдруг снова показались высокие здания нового района. Странно, что человек, выходящий на контакт с сумрачным миром, может проживать в новостройке. А как же подвал с прогнившей старой лестницей и запах земли? Все это оказалось лишь плодом моего воображения.
Мы вошли в новенький светлый подъезд. Стены были окрашены в бодрящий и оптимистичный оранжевый. Я почувствовала, как исчезают последние страхи. Запах свежей краски и чистоты еще больше придали сил. Поднявшись на второй этаж, Ирка позвонила в одну из четырех дверей, выходящих на лестничную площадку. Немного погодя, дверь распахнулась, и нас пригласили войти. Ирка толкнула меня вперед, сказав, что обождет на улице. Так мы не договаривались. Но глупо было хватать ее за рукав, призывая остаться потому, что мне страшно.
