Я плохо помнила, как мы добрались до дома. В последнее время чувствовала себя уставшей и опустошенной, что начала думать о том, что было бы неплохо, если бы все это закончилось. Хорошо, что мужа не было дома и он не мог испортить себе настроение от моего кислого вида. Может, даже хорошо, что в его жизни есть Галина. По крайней мере, будет кому о нем позаботиться и не нужно будет ему питаться в общественных местах. Знаю я, чем там людей кормят. Желудок посадить можно в два счета. А Женечка не привык к ресторанной пище, поэтому рискует больше других. Если бы было возможно, я бы ему супа и домашних котлет наготовила на всю жизнь.
* * *
Я решила со следующей недели уволиться с работы. Какой смысл на нее ходить, когда часы мои почти сочтены. Однажды читала про некую американку. Узнав о своей болезни, она уволилась с работы, продала все имущество и отправилась в кругосветное путешествие. Я ей даже завидовала. Еще в детстве один раз я была в летнем лагере, но заболела свинкой, и меня забрали домой. Позже с родителями ездила на море. Поездку помню плохо, а вот какие-то неприятные ассоциации в воспоминаниях остались. Санаторий для лечения нервов тоже посетила. Пожалуй, этим ограничивался весь познанный мною мир. Сначала очень хотелось куда-то поехать, но с годами желание почти прошло. Да и страшно как-то. Какие люди живут в других городах и странах, как они отнесутся ко мне? Кто знает… Приеду такая глупая, провинциалка, даже подумать стыдно. Но, с другой стороны, посмотреть на мир была охота. О Париже и Риме я, конечно, не мечтала, но вот увидеть еще хоть раз море очень хотелось. Детские воспоминания почти стерлись, а вот запах соленой воды забыть не смогла… Родители вставали рано и отправлялись на пляж, чтобы занять лежаки. Я полусонная брела за ними, вдыхая запах прохлады и соленых волн. Теперь мне хотелось еще хотя бы раз почувствовать этот запах. Хотя Париж и Рим я бы тоже не прочь посетить. Как они там живут, эти иностранные граждане?
Я вспомнила рассказ докторши о пациентке, которая развелась, разменяла квартиру и отправилась в деревню доживать. Интересно, сколько стоила наша квартира? Но я тут же отогнала от себя глупые мысли, устыдившись их. Мало того, что бедный Женечка испытает стресс, узнав, что скоро его жена превратиться в овощ, так еще и оставить его без привычного жилья. Очевидно, я не смогу избавиться от своего эгоизма до самой смерти. Где-то читала, что мужчины живут мало по сравнению с женщинами, а одинокие и того меньше. Если бы я привыкла думать не только о себе, так не разлучала бы его с Галиной, он был бы вполне устроен. Я же не смогу спокойно жариться на адской сковородке, если буду знать, что оставила его неустроенным в этой жизни.
Тем не менее, Женечке я решила пока ничего не говорить, чтобы не пугать раньше времени. Не сопротивлялась и тому, что он плотно закрывал за собой дверь, когда собирался звонить или уходил куда-то вечерами, объясняя свой уход обилием творческих мыслей, с которыми должен остаться наедине.
Ирка придерживалась мнения доктора о том, что лучшим для меня выходом был бы развод и раздел квартиры. Она даже считала, что новая жизнь поможет мне если не излечиться, то точно замедлить течение болезни. Конечно, дальнейшая жизнь Женечки ее совершенно не волновала. Но я не могла позволить, чтобы он мыкался в малогабаритной квартиренке, пока я спокойно отбрасываю коньки где-то в загородной избушке.
Довольно скоро со мной произошел еще один странный случай, подтверждающий стремительное развитие болезни. Во избежание неприятностей я, как бы между прочим, сообщала близким, куда направляюсь. Словно дальняя родственница Тося с записками в карманах. Я тоже написала записки с домашним адресом и моими паспортными данными и распихала их по карманам. Так, на всякий случай. Не очень, наверное, приятно потеряться где-то, не помня дома, родных и даже того, кто ты сам на этом свете.
Прохаживаясь по базарным рядам, я вспоминала, что должна купить для пополнения провизии в холодильнике. Нагрузив две полные сумки, мечтала лишь о том, чтобы не пошел дождь. Зонт пришлось бы держать зубами. Рыхлые тучи хныкали и надували недовольные щеки с самого утра, грозя залить все осенними ливнями. До дома было рукой подать, но все же неприятно было бы шлепать по лужам.
Выходя с рынка, я увидела мужа. Хотела окликнуть его, но не стала. Он был не один. В своей руке сжимал ладошку стройной блондинки. Я видела их сзади, но спину собственного мужа опознаю в толпе среди множества мужских спин. Он был в новой кожаной куртке, которую совсем недавно привез с гастролей. Тысячи, даже миллионы, мужчин имеют кожаные куртки, но эта была особенная. Такого цвета я раньше не видела. Цвет спелой вишни, мой любимый. Девица, как тонконогая газель, скакала рядом, о чем-то оживленно рассказывая и громко смеясь.
