Я остановилась, как вкопанная. Это было воплощением моего кошмара или же новыми фантазиями больного воображения. Ущипнула себя за руку, хотя сделать это с двумя тяжелеными сумками наперевес оказалось нелегко. Было больно. На запястье остался красный след. Скорее всего, мое видение было правдой. Как дура, поплелась следом за счастливой парочкой, с трудом переставляя налившиеся свинцом ноги. Зачем плелась — сама не могла себе объяснить. Боль в груди была нестерпимая. Назло ей твердила без остановки, что так будет лучше всем. Ненавидела девицу и продолжала повторять, убеждая себя. Руки так и чесались одеть ей на голову тяжелую авоську с продуктами, представляя, что от этого радость ее значительно уменьшится. Потеряв всяческое терпение, дождь хлынул, не дождавшись, пока я соизволю вернуться домой. Влюбленная парочка укрылась от непогоды под козырьком автобусной остановки. Женечка обнял свою газель за талию, привлекая к себе и согревая ее собой. Я же, как старая, нелюбимая и надоевшая до печеночных колик жена, стояла поодаль, наблюдая все картину, не пытаясь укрыться от холодной отрезвляющей воды. Ручьи текли по лицу, и было непонятно, был ли это просто дождь или вперемешку с солеными потоками. Просто стоять и пялиться не было смысла, поэтому я решила отправиться домой. Вот тут и произошло самое интересное, чего я никак не могла себе представить. Девица обернулась, и я узнала в ней свою подругу Ирку. Ни с кем другим я не смогла бы ее спутать. Да, это была она, но в то же время совершенно мне незнакомая. Как такое могло быть, я не понимала. Глаза Иркины, лицо ее же, но вот взгляд, которым она смотрела прямо на меня, был незнаком. Чужой, холодный, неприятный. По привычке я вытащила из сумки телефон, чтобы позвонить Ирке и рассказать обо всем, что со мной приключилось. Только получалось, что больше звонить мне было некому.
Притащившись домой и скинув с себя промокшую насквозь одежду, лежала в горячей ванной минут сорок, силясь понять, что произошло. Иногда мне казалось, что все это только приснилось. Но пятно на запястье, медленно превращающееся в фиолетовый синяк, свидетельствовало об обратном. На вопрос, как теперь жить, я пока не могла себе ответить. Может быть, правильнее было бы сказать «доживать». Все же я была эгоисткой. Только что думала о том, что неплохо было бы пристроить куда-то мужа, чтобы не чувствовал себя одиноко. Но, как только появилась такая возможность, сразу же возникла прежняя ревность и желание нанести увечья его милой спутнице. Этой козе худосочной с кривыми ногами. Может, и не совсем кривыми, но все равно козе. Не может быть, чтобы у Ирки ноги были такими костлявыми и при этом она стремилась бы их кому-то демонстрировать. Конечно же, это была не она.
Завернувшись в полотенце, я отправилась в прихожую и, откопав в бездонной сумке телефон, дрожащей рукой нажала кнопку вызова. Уже хотела положить трубку — отвечать никто не торопился. Оно и понятно, им сейчас не до разговоров, когда есть занятие поинтереснее…
— Алле, — голос бывшей подруги был непривычно тихим. — Клавочка, это ты? Что-то случилось?
Такого коварства пережить было невозможно. Она еще смеет спрашивать меня, что случилось!
— Извини, что не смогла тебе сегодня позвонить — заболела. Подхватила какой-то вирус, вот и слегла.
В моей голове не укладывалось, как можно так врать. Болеет она! Видела я, как пару часов назад скакала, как коза по лужам. Что-то быстро твой вирус проявился, дорогая моя подруженька.
— Я могу к тебе приехать, — предложила я, стараясь сохранять спокойствие, чтобы было не понять истинных чувств, раздирающих меня изнутри.
Ирка начала отказываться, ссылаясь на заботу о моем драгоценном здоровье. Я и сама понимала, что ехать мне не стоит, потому как неизвестно, на что способна умирающая женщина, подруга которой так бессовестно соблазняла ее мужа. Как я могла поверить ее рассказам о том, какую неприязнь испытывает она к моему Женечке. Разве родилась на свет такая, способная устоять перед его шармом, интеллектом, интеллигентностью и образованностью. Он — образец мужской красоты и сексуальности. Пока Ирка в трубку лепетала что-то о постигшем ее вирусном заболевании и том негодяе на работе, который на нее этим вирусом начихал, мои мысли носились в голове туда-сюда, силясь придумать наказание, достойное ее вероломства.
Услышав, как в прихожей щелкнул, открываясь, замок, я поспешила проститься с «подругой», пожелав ей скорейшего выздоровления. Мечтая о достойном наказании, я совершенно не подумала, как буду вести себя с мужем. Хотелось устроить скандал, нет, скорее, истерику со слезами и обвинениями. Только это вряд ли произведет на него желаемое впечатление. К тому же не при моей «прекрасной» внешности осмеливаться на такие шаги. Сделать вид, что ничего не случилось, у меня вряд ли хватило бы сил. Я ждала, когда, сняв ботинки, он появится в комнате. Словно почувствовав мое желание увидеть его, он появился почти сразу.
Он был одет в черный плащ на теплой подкладке, вымокший до нитки. Капли с него падали на пол, прямо на ковер.
