И король Дориата хватает его за рубаху на груди, поднимая одной рукой.
— Ты!!
Дагмор вцепляется в его запястье обеими руками, но против этой силы ему сейчас, как против Тху.
— Замолчи!! Мне не нужна твоя жизнь, глупец упертый! — Тингол рычит, но это не страшно, только ошеломляет, словно удар волны, сбивающий с ног. — Я не затем пришел и не этого хотел!!
— Откуда мне знать!?
— Отбитый безумец!
Так же внезапно Тингол разжимает руки, и Дагмор сползает на землю — ноги и вправду его еле держат.
Что здесь было-то?..
Он уже вспоминает госпожу Стальной Нифредиль и едущих по ее лагерю всадников, но между тем мгновением и нынешним ещё большое серое пятно.
— Когда ты вспомнишь вчерашний день и десяток сохранённых тобой жизней, то поймёшь, насколько глуп был сейчас, — Тингол справляется с собой и отступает назад, приходится запрокидывать голову, чтобы видеть его лицо. — Но это хоть искренняя глупость. Как бы мне ни хотелось оторвать тебе голову…
Дагмор невольно подбирается, как перед дракой.
— Но глупцом был и я, — говорит Тингол словно сам себе. — Стоило выслушать дочь и говорить с тобой наедине с самого начала.
Он начинает понимать.
— Чего же ты хотел на самом деле, король Дориата?
— Я уже получил все, что хотел, глаза бы мои тебя не видели!
«Да что ты хотел-то? У ног твоих, статуя-переросток, я уже лежал, и слезы мои ты видел…»
— Твою виру спасенными жизнями я принимаю. После отдыха уедешь как гость, но не попадайся мне на глаза! Второй раз я с тобой говорю — и второй раз хочу убить своими руками!
Развернувшись, Тингол широким шагом устремился прочь. К шатрам, сгрудившимся поодаль. Кажется, его, Дагмора, тихо убрали подальше от всех.
— Я своих братьев тоже порой хочу прибить, — не удержался он, — весь в них.
Кажется, Тингол его услышал, потому что на ходу врезал кулаком в дерево, только листья посыпались.
Ничего, кроме тихого облегчения и тихой же зависти к чужому здоровью и силе Дагмор не чувствовал больше. Внезапный разговор и внезапное известие выпили все душевные силы до дна. О прочем он подумает завтра. Тьелпэ жив, грело изнутри…
Он снова завернулся в плащ. Увидел рядом на земле забытую флягу мируворэ — вряд ли хозяин за нею вернётся. Выпил ещё несколько глотков, согрелся и снова уснул.
========== Уцелевшие ==========
По просьбам читателей — о встрече братьев.
*
Он проснулся снова, и снова с наслаждением нашел себя в уютной постели. Одеяло его обнимало, словно тёплыми руками. Ни единого раза, просыпаясь под ним, Морьо не опасался, что уют и тепло окажутся лишь мороком, как до того бывало и в дороге, и в Западном Дортонионе.
А ведь уже решил, что эти страхи надолго, успел и разозлиться, и набраться терпения…
Корзинка с едой опять ждала его на столе. Он натянул штаны, сел к столу — и обернулся.
Майтимо вошёл молча, опустился рядом на скамью.
— Скажешь, я слишком долго сплю? — спросил Морьо хмуро.
— Не скажу.
И снова при виде старшего брата хотелось то ли просить прощения, то ли уткнуться в него, как в детстве…
…Первое, что сказал Майтимо, когда они с Макалаурэ вошли, было:
— К целителю. Нашему.
— Что, опять?! — рявкнул Морьо немедленно.
— И прямо сейчас, — сказал этот незнакомый Майтимо, собранный и жёсткий, словно из железных прутьев свитый. Стальной наруч с выступом закрывал его правое запястье. Другого доспеха на нем не было. А казалось, что он все равно в броне.
— Да! — крикнул Морьо. — Я тоже не смог тебе помочь! Прости уж, что я вышел оттуда своими ногами! Но, проклятье, ты мог бы хоть немного мне порадоваться?!
— Я рад, — отрезал Майтимо. — И порадуюсь ещё больше, если наш целитель подтвердит, что ты свободен. Для нас, знаешь ли, два чуда — это странно много.
Забыв про перевязанные ноги, Морьо прыжком перемахнул через стол, оказался перед Майтимо — и схватил его за грудки. Встряхнул бы, если б мог.
— К раугам чудеса! — заорал он брату в лицо. — Есть только эльдар! Живые — и мертвые! Которые рисковали и умирали, чтобы жили мы! Вот и все чудо!!!
Он задохнулся, отступил на шаг. И понял, что острие наруча Майтимо упиралось ему в живот. При желании тот мог проделать в нем дыру насквозь. Пожалуй, и готовился.
И Морьо вдруг улыбнулся.
— Ты не безоружен. Я рад, знаешь ли.
— Я сражаюсь левой, — сказал Майтимо. Его лицо смягчилось немного — и Морьо, не выдержав, обнял и его тоже.
Майтимо и правда был словно в броне из жил и мышц.
Макалаурэ, до этого молчавший, шагнул ближе.
— Ты и говорить с ним не будешь, прежде чем?..
— Я с ним говорю. Нескольких внуков Финве подряд не обманул бы никакой морок. Но все же — к целителю. Да, ещё раз. Столько, сколько будет нужно, — сказал Майтимо.
— Как вы мне все надоели, — буркнул Морьо. — Где целитель, будь он неладен? Надеюсь, это не ещё одна прекрасная дева?
— Это Эйтелиндо.
— Он же мальчишка!
— Тебе кажется. Он лечил и меня. Ты его вряд ли напугаешь.
Эйтелиндо не вошёл — влетел с горящими глазами. Почти без слов увлек Морьо за собой в укромную комнату.
