Простучали тяжёлые шаги по мощеному полу, дверь распахнулась от меткого пинка.
— Если ты рыдаешь от счастья или терзаешься, то на сегодня тебе хватит, — объявил Майтимо, заходя в купальню в красном потертом кафтане и ещё более потёртых сапогах, явно помнивших валинорский берег и Древа в цвету. Бросил на скамью сложенную одежду темно-красного цвета.
— Ты немного опоздал, мне поплакать тебе в плечо? — фыркнул Морьо немедленно.
— Раз мог орков убивать, то и мечом помахать сможешь. Идём на площадку. Можешь поначалу беречь ноги.
— Ты понимаешь, что произойдет, когда начнёшь меня бить?
— И я тот, кто знает, что с этим делать. Сочувствовать тебе будем за пределами учебной площадки. И потом купайся хоть всю ночь.
— Князь Маэдрос Безжалостный, — сказал Морьо на синдарине, начиная одеваться.
— Я дал тебе выспаться.
Два кристальных светильника стояли по бокам площадки, разгоняя сумрак. Рядом не было никого. Дерево тяжелого учебного меча быстро теплело под рукой.
— Или тебе отыскать кирку? — подначил его Майтимо, становясь перед ним и поднимая меч левой.
— Сам выкую.
— Нарисуешь, обсудим.
— Обсудим — это обязательно, — согласился Морьо, надевая рукавицы с нашитыми стальными пластинами. — Поверь, Майтимо, обсудить нам надо будет… Очень многое.
Он наклонился, словно бы поправить сапог, ухватил горсть опилок и бросил Майтимо в лицо.
Уклоняясь, тот, наконец, засмеялся.
========== Предыстория. Орочьим глазом. Фрагмент из Ангбандского быта ==========
Ещё внезапно картинка из Ангбанда.
*
Болдог Ларгор ввалился в Логово и бросил оркам притащенный мешок снеди как щенкам. Мелкие засуетились. Старшие солидно раздали пинков и сели потрошить дары вожака. Каждый отжалел немного мяса своим мелким, запустили зубы сами. Ларгор и сам пожрал за компанию. Все же свои.
— Никто не удрал, а, раззявы?
Шутке привычно посмеялись. К этому времени в ихних отнорках почти никого не осталось, уже распихали по рудникам и мастерским, так что сейчас шутка и впрямь была смешная — не то что три новолуния назад, когда плюнуть было некуда, чтобы в пленного не попасть. Часть даже сразу в рудники отправили. Впервые такое богатство.
Пройдя несколько шагов в отнорки, Ларгор крякнул и отвалил камень от ближней пещерки. Оттуда завоняло. Единственный обитатель скорчился на пятачке не чистой, само собой, но вроде как наименее грязной земли у стены. Ошейник шипами внутрь не давал ему лежать, только сидеть, привалившись к стене.
Ларгор его пнул.
— Ну что, Упрямец, ещё упрямишься?
Тот зыркнул из-под обгорелых волос. Рожа у него была — краше пьяного орка, красная, широкая, облезшая, едва-едва поджившая. Херово на голугах заживают ожоги от повелительского огня. Даже не ожидали, что настолько херово.
Мелкий орк притащил пленному кружку воды и ломтик хлеба, чисто чтоб не сдох. Вода исчезла почти мгновенно. Когда мелкий выбил кружку, она была уже пуста.
— Выучился, — хмыкнул Ларгор. — Ну-ну.
Мелкий попробовал развлекаться, протягивая хлеб и отдергивая руку, но Упрямец уже не особо попадался. Да и не хочется ему сейчас уже есть, скорее всего, догадывался Ларгор.
Он размышлял, сыграть ему в доброту и отдать хлеб, или нет. Отобрал мятый комочек еды у мелочи, отдал пленному. Ничего, ест, не кидается и не плюется.
Все они поначалу буйные.
К исходу четвертого новолуния от битвы пленные голуги уже более-менее поделились на упрямцев и на податливых, ну, те голуги, которых пробовали на прочность. Податливых рассовали по мастерским, самых интересных забрал Жестокий и вытряс из них полно всякого.
Этого злюку Ларгору хотелось придавить ещё разок и посмотреть, что получится. Очень уж достал драться поначалу.
Но нужен был повод.
Ларгор отступил к Логову, где ещё доедали подарки, и мигнул — мол, развлекайтесь. Встал так, чтобы его не было видно из пещерки.
Другой мелкий, соскучившись по развлечениям, прибежал радостно. Сперва тоже совал огрызки еды и отнимал, потом покидался мусором, а затем, расхрабрившись, полез тыкать пленного костью и дергать за цепь. Звякнуло раз, другой, а затем снага с воплем выскочил в коридор и запрыгал на одной ноге, обхватив колено другой.
Упрямец не подвел, не иначе, пяткой в колено заехал. Молодец. Предсказуемый. Хороший голуг.
Ларгор мигнул снова, подбежал старшина и завел нужную песню.
— Ты достал уже всех, гаденыш голугов! Малого моего испортил! Только хлеб на тебя изводим! Да сдохни уже, наконец! Не будет работы в мастерской — завалим тебя здесь, и дохни, как знаешь!
Поорав и попинав Упрямца, старшина выговорил медленно и раздельно, так, как пленные уже научились понимать:
— Работать будешь? Мастерская работать? Или сдохнешь тут. Я сказал.
Ругательств на этот раз Ларгор не услышал. Ответа не было вовсе.
— Ну и сдохни там.
Старшина свистнул остальных, и они втроём, три здоровых орка, с трудом и с руганью завалили пещерку камнем, плотнее обычного воткнув его в проем. Чтобы свет не проходил.
Отчаянием и яростью оттуда шибануло хорошо, мощно так. Послышался слабый и беспорядочный звон цепи.
