— Бензина мало? — встревожилась Лиза.
Леша горестно развел руками:
— Ага, я сегодня заправился по минимуму!
Лиза поморщилась:
— А чего ж ты не залил полный бак?
— Денег не было, на Новый год все спустил, — честно признался Макарский. — Родственникам на подарки. А ты не знаешь, что так бывает — нет денег, и все тут?!
— Когда-то знала, — вздохнула Лиза.
Леша хмыкнул:
— Конечно, если бы я мог предвидеть, что буду встречать Новый год в лесу с симпатичной актрисой, то прихватил бы с собой пару запасных канистр! Но только мне такое и в страшном сне не приснилось бы…
— А если из моей машины слить бензин?
— Твой мы оставим как НЗ, на самый крайний случай. Используем, когда совсем худо будет. А пока побережем.
— А теперь-то что делать прикажешь?
— Собирать веточки, сучья, шишки!
— Зачем это? — вскинулась Лиза.
— Будем разводить костер! Согрелась в машине? Ну, тогда выходи! Но прежде надень хоть что-нибудь теплое!
Леша снял с себя свитер. Огромный полосатый свитер Макарского, который надела Лиза, был теплый, как пальто, но в этом облачении она походила на беглого зэка.
— Точно! Они сразу примут тебя за свою! — подмигнул Макарский.
Лиза с унылым видом бродила по лесочку, собирая ветки для костра. Вскоре она принесла Макарскому пару шишек.
— Не густо, — улыбнулся Леша. — Ладно, иди в машину, актриса. Я позову, когда все будет готово.
В машине она задремала и проснулась от того, что Макарский позвал ее. За это время он разжег большой костер. Капитан посадил Лизу на пенек («Вот вам шикарное кресло, дама!») и приказал греться.
Алексей достал из багажника огромный баул и за каких-нибудь пять минут накрыл волшебную скатерть-самобранку. Тут были и крепкие соленые груздочки, и красная икра, и вареная картошечка, и налитые огурчики, и какие-то немыслимые рулеты. А в салатниках весело позвякивали салаты, приготовленные женой его брата.
— Ешь! — широко улыбнулся Леша.
— Я не могу, — грустно сказала Лиза. — Мне нельзя…
— Почему? Больная, что ль? — участливо поинтересовался Леша.
— Диета! — выдохнула Лиза. — Надо беречь фигуру!
— Плюнь! Это полная ерунда!
— Ты так считаешь? — обрадовалась Лиза, подозревая, что, видимо, Леша прав. Один черт замерзать в этом лесу, и какая ей разница — помирать худой или толстой?
Алексей кивнул и сунул ей вилку с уже наколотым на нее груздем. А в другую руку — рюмку с водкой.
— Что это? Водка? — поморщилась Лиза.
Макарский пожал плечами:
— Это мне нельзя, а тебе можно — ты ведь не на задании!
А она в самом деле не на задании! И Лиза махом осушила рюмку. Отлично пошло — по телу мгновенно разлилось блаженное тепло, на душе стало хорошо и спокойно, лес показался приветливым, «случайный попутчик» капитан Макарский симпатичным, а волки не страшными!
— Хи! Не страшно совсем! — хихикнула Лиза. — Лес такой… уютный! И чего я поначалу боялась? Представляешь, у меня с самого детства лес вызывал необъяснимый ужас. Мне казалось, что он живой!
— Он и есть живой!
— Ага! И в нем водится всякое… Ну, знаешь, разные там существа…
— А они на самом деле водятся! — хмуро сказал Леша.
— Да брось ты! — рассмеялась Лиза. — Ну волки, медведи, это я понимаю… А мифические сущности — это все детские сказки…
— Ой, не скажи, — поморщился Леша. — Тут много кто живет…
Последний раз такие «страшные» истории Лизе приходилось слышать много лет назад в пионерском лагере, когда одна девочка из их палаты повествовала всему отряду про летающие перчатки-убийцы и ужасные зеленые глаза на стене.
Так вот той девочке у капитана Макарского еще было чему поучиться. Во-первых, капитан рассказывал все эти страсти про леших абсолютно серьезно, словно бы сам несокрушимо верил в правдивость своих историй, а во-вторых, его истории выходили очень красочными и живыми, будто бы он не просто рассказывал, а будто писал повадки и обычаи нетопырей и всякой другой живности.
— Лешаки, нетопыри, лесные девки-ведуньи, — прилежно перечислял Леша, — еще лизун есть.
Тут уж Лиза не сдержалась и покатилась со смеху:
— Кто-кто?
— Лизун. Маленький такой, зеленый.
— Ты шутишь, что ли?
— И в мыслях не было, — серьезно ответил Леша и с опаской прибавил: — С лизуном небось не пошутишь!
— Вот откуда в тебе столько суеверия? — изумилась Лиза. — Большой сильный мужчина, а рассказываешь всякую чушь… Лешаки, лесные девки — бред какой-то…
Макарский покачал головой:
— Считаешь, глупость? Смеешься? Ну-ну… Ты бы поостереглась так говорить! А то, не ровен час, накличешь беду…
— Да ладно тебе! — улыбнулась Лиза. — Давай ври дальше!
Костер потрескивал, освещая деревья… Вдруг в свете костра за спиной Макарского возникла чья-то тень.
От ужаса Лиза закричала.
Саня Бешеный досматривал «Иронию судьбы», буквально приклеившись к телевизору. А когда услышал песню «Я спросил у тополя, где моя любимая…», его глаза подозрительно заблестели.
Философ удивленно взглянул на приятеля:
— Сань, ты плачешь, что ли? Ты же у нас кремень?!
— Отвали! — сердито бросил Саня.
Он встал из-за стола и отвернулся к окну, не желая, чтобы кто-то видел проявления его слабости.
