Она провела его по двору, заметенному снегом, открыла дверь в оранжерею деда, и через минуту они оказались среди цветущего летнего сада, поражавшего палитрой красок и благоуханием.
Олеся хмыкнула, увидев, каким восторгом загорелись глаза Андрея. Взяв его за руку, она провела для него целую экскурсию, показав ему пальмы, акации, цитрусовые, мушмулу, кружевные папоротники, розы, эрики, вересковые.
— Это зимний сад моего деда, здесь всегда поддерживается определенная температура, комфортная для растений. Там скамейка, присядем?
Они присели на резную скамеечку под огромным изумрудным фикусом. Андрей признался, что ей удалось его удивить — зеленое буйное лето среди зимы!
— Ты не видел наш летний сад! — улыбнулась Олеся. — Это такая красота, что, когда по нему гуляешь, от радости хочется петь!
Она неловко замолчала, вдруг вспомнив, как Андрей болезненно прореагировал на ее предложение спеть ему.
— Кстати, Леся, я хотел попросить, чтобы ты спела, — сказал Андрей. — Невежливо тогда получилось… А мне хочется тебя послушать. Даже интересно…
— Сам просишь? — недоверчиво взглянула Олеся.
— Да, сам прошу. Спой, пожалуйста.
Она отвернулась и запела.
Андрей изумленно смотрел на нее — это было чудо. Ее сильный, глубокий голос был чудом, она сама была чудом. Удивительно, минуту назад перед ним стояла очаровательная, забавная, милая девушка, которая ему нравилась, но сейчас он увидел ее такой, какой Лесю задумал Бог — талантливой, невероятно красивой. Он подумал, что от ее пения будут расцветать цветы.
Она смотрела на него, смущенно улыбаясь, но он и теперь видел ее теми глазами, которые смогли увидеть красоту и талант. Чудо осталось. Возможно, раз уж это настоящее чудо — то оно навсегда.
Кроме восхищения, он чувствовал радость — Леся спела песню, которую он написал когда-то в юности, поспорив с приятелем, что сочинит песню за полчаса. Он давно забыл о ней, а вот сейчас, услышав ее в Лесином исполнении, понял, что в песне есть искренность и неподдельная радость.
— Так вот что я тебе скажу, Леся! У тебя действительно мощный, чистый, глубокий голос. Конечно, тебе еще нужно учиться, но инструмент замечательный!
— Спасибо. Но это ты, наверное, из жалости говоришь.
— Вовсе нет!
— Ну, тогда ты ничего не понимаешь в музыке, — поникла Олеся.
— Я ничего не понимаю в музыке? — Андрей расхохотался. — В принципе, пару раз мне приходилось слышать подобное утверждение от самых желчных критиков, но все-таки что-то я все же понимаю… Например, то, что у тебя талант! Настоящий, природный!
Ее лицо засияло:
— Я сочту твою похвалу авансом, который мне еще придется отработать. Но после твоих окрыляющих слов, думаю, я смогу свернуть горы!
За спиной раздалось чье-то деликатное покашливание. Андрей с Олесей обернулись и увидели стоящего в дверях Василия Петровича.
— Доброй ночи! Не помешал? А я увидел, как вы прошли по двору в оранжерею! — Профессор Цветков пожал Андрею руку: — Кажется, нам пора познакомиться поближе, молодой человек? Приглашаю в дом, к столу! Там наши геологи заскучали!
Проходя к дверям, Олеся вскрикнула:
— Дед! Смотри! Камелия расцвела!
Василий Петрович остолбенел — его камелия «Звезда Рождества», которую он готовил внучке в подарок, расцвела раньше положенного срока.
— Такая красота! — ахнула Олеся. — Эта ночь точно волшебная — столько чудес!
— Хочешь, срежем цветок для тебя? — предложил Василий Петрович.
— Нет, что ты! Пусть цветет, — улыбнулась Олеся.
В доме Цветковых Андрея приняли радушно — усадили за стол, усиленно потчевали праздничной едой. Правда, как показалось Андрею, геологи поначалу отнеслись к нему настороженно, выспросили, кто он и что, но потом потеплели, включились в разговор. Они предложили ему выпить водки, но Андрей отказался — он и так чувствовал себя слегка пьяным и совершенно ошалевшим от происходящего.
Вспомнив детство, он принялся расспрашивать гостей Олеси о современной геологии, с гордостью сообщил, что его отец был геологом. Но Сан Саныч и Аркадий разговор о геологии отчего-то не поддержали. Сан Саныч даже с досадой крякнул: «Мне эта геология уже вот где!» — и сделал характерный жест в области шеи.
Василий Петрович спросил Андрея, кому принадлежит соседский дом и почему он все время пустует. Андрей рассказал про своего друга Игоря. Упомянул он и о том, что недавно Игорь предложил ему купить дом.
— А ты что? — заинтересовалась Леся.
Андрей из вежливости ответил, что решил подумать, и добавил, что вообще он человек не сельского склада и, наверное, смог бы жить только в Москве.
Олеся всплеснула руками:
— Да ты что? Еще думаешь покупать или нет? Какая Москва? Да у нас в Бабаеве определенно лучше! Если где-то и жить — то только здесь! Вот, представляете, Сан Саныч, — она повернулась к Сане, — бывает, зимним вечером выйдешь на крылечко дома и долго, до головокружения, смотришь в небо на звезды и Млечный Путь! А когда голова закружится, переведешь взгляд, увидишь, как светятся окна твоего дома, и почувствуешь вдруг такую радость!
Андрей не отрываясь глядел на нее и улыбался — какая она красивая, изящная. В ней столько жизни и искренности!
