Все-таки зря он отказался от оперной карьеры. Любовь к перевоплощению и баритон – уже две составляющих сценического успеха.
– Как вам сказать, Максим Евгеньевич… Честно сказать, не удивлен. Нереализованная страсть к творчеству часто выливается в причудливые формы. Если бы вы знали, сколько светочей и пророков могли бы найти себя на театральных подмостках… – Я выразительно махнул рукой.
Он понял. Усмехнулся.
– Если можно, называйте меня Остомысл. Или – брат Остомысл.
– Можно. А почему Остомысл?
– Древнее имя.
– Понятно. Но почему именно Остомысл? – не отставал я.
Нотариус не понял моей настойчивости. Пожал плечами и не ответил.
– Скажите, нас здесь долго будут держать?! – гневно спросила Ева.
Новоявленный Остомысл строго прищурился на нее:
– А вас, молодые люди, никто не держит.
– Что, можем идти?
– В любую минуту.
– Тогда я пошла! – Ева подскочила как на пружинках. Все равно грациозно, полюбовался я. Наверняка художественная гимнастика или фигурное катание в молодые годы.
Глядя на нее, начал приподниматься с лавки Багор.
– Скажите брату Родиме, пусть вас проводят, – напутствовал волхв. – Вот вам, Альберт Петрович, придется здесь задержаться. Нужно серьезно поговорить.
– А если…
– Очень нужно.
– Тогда я останусь! – решила Ева. Села, гимнастически (или фигурно) выпрямив спину.
Волхв, по глазам видно, одобрил ее решение. Еще больше одобрил лицо и фигуру. Все правильно, древние волхвы совсем не чурались женского общества. Воздерживались только при проведении соответствующих обрядов.
Я вдруг задумался, что целибат незаметно, но основательно поспособствовал падению роли христианской церкви в современном обществе. Когда религиозно настроенные юноши и девушки поколение за поколением не дают потомства, принимая обет безбрачия или запираясь в монастырях, преобладать начинают другие гены. Именно на этом крепко споткнулась церковь, а совсем не на пресловутом вольномыслии «вольтерианцев», оправдывавших атеизм с художественной выразительностью. Можно как угодно ехидничать над тривиальностью законов природы, но они всегда смеются последними.
Сам Иисус, кстати, никогда не был сторонником воздержания. Понимал. Он вообще понимал больше, чем потом написали. Как сейчас помню…
– Думаю, вы уже догадались, Альберт Петрович, что мне нужна книга Скворцова! – перебил мои мысли волхв-нотариус.
Я встряхнулся. Сам не заметил, как начал уплывать мыслями в направлении крепкого, здорового сна. От сытости разморило. Или просто устал за эти два суматошных дня, начал уплывать мыслями. И еще про унитазы не писано…
– А в чем проблема?
– Как?
– Я говорю, в чем проблема, Мак… брат Остомысл? С собой у меня файла нет, но вы оставьте номер электронной почты, я вам пришлю.
– Вот так просто? Так просто пришлете? – все еще недоумевал он. Собрался ломиться в закрытую дверь, а замка-то нет.
– Если хотите, могу со смайликом… Чему вы, в конце концов, удивляетесь? Книги пишут для того, чтобы их читали, – пояснил я не только Храпову, но и своим ребятам. – Уж коли я являюсь душеприказчиком Николая Николаевича…
– Наследником по завещанию, – машинально поправил нотариус.
– Именно. Если я – наследник по завещанию, то хотел бы распространить его книгу на максимальный объем аудитории. Полагаю, как любой писатель, он бы тоже этого хотел… Только с одним условием.
– Ага… Так, так… Понимаю, условие!.. Миллион евро? – не без ехидства осведомился Остомысл.
– Не настаиваю. Условие более щадящее – вы ответите на один мой вопрос.
– Ага, понимаю… Вас интересует, откуда все это, почему, зачем…
– Да бог с вами… То есть – хвала богам, брат Остомысл! Когда братья-славяне вели нас сюда, я видел, что в центре капища лежит Синь-камень. Об остальном, простите, догадаться не сложно. Его свойства я знаю, мы с этим камнем старые знакомые… Интересует меня другое – кто в Скальске собирает старинные артефакты по славянской тематике?
– Я, конечно, не блондинка, – для подтверждения красавица встряхнула темной челкой, – но, кажется, начинаю им сочувствовать. Не понимаю не только ответов, но и вопросов! Вообще уже ничего не понимаю…
– Я вот даже не пытаюсь понять, – хмыкнул Багор.
– Немного терпения, Ева… Ищущие да обрящут (это Жоре). Итак, Остомысл, слово за слово? (Древняя формула обещания.) Книгу пришлю.
